Я увидел одного из «водоносов» и улыбнулся, вспоминая нападение зверей на столицу. Теперь, после закрытого Раскола, этим зверям поубавится работы.
Пахло жареным мясом, элем, навозом, рыбой, травами и чёрт знает чем ещё — всё вместе создавало такой тяжелый запах, что к горлу подступила тошнота. Слишком резкий контраст после хвои и кострового дыма.
Красавчик нырнул за пазуху и отказывался вылезать.
Постоялый двор назывался «Золотая щука».
Я скинул мешок на кровать, плеснул воды из кувшина в таз и сполоснул лицо. Стянул сапоги — ноги гудели. Красавчик соскочил на подушку и моментально вырубился, прикрыв мордочку хвостом.
Решил не ложиться. Переоделся и спустился в зал. Заказал мясо с кашей и кружку эля и снова слушал.
А зал шумел. За столами сидели торговцы и ремесленники — те самые люди, которые любили потрепаться после напряжённого дня. Обсуждали цены на зерно, жаловались на налоги…
…И судачили о смертях.
Каждый второй стол обсуждал «странную хворь».
— … у Ваньки-лентяя жена говорит, что он за неделю высох как щепка. Ел нормально, а таял на глазах…
— … лекарь Микула из рыбного квартала руками разводит. Никогда такого не видел…
— … стража обходы делает, а толку? Болезнь-то мечом не поймаешь… Даже питомцы не помогают…
За соседним столом сидели трое. Двое в кожаных куртках стражников и третий — в простой рубахе, ремесленник, кажется. Последний был пьян и громко рассказывал, что у него с прошлой недели свинья сама по себе похудела. Стражники слушали и переглядывались.
— А ты не заболел случаем? — спросил один.
— Я-то? Я здоров, как бык!
— А выглядишь… бледно ты выглядишь, друг.
Ремесленник перестал смеяться и поставил кружку на стол. Затем с недоумением посмотрел на одного, на другого.
— Парни, вы чего…
— Ничего. Поговорить хотим.
Они встали втроём и вышли. Ремесленник шёл первым и оглядывался. По лицу было видно, что у него в животе всё разом обвалилось. Никто в зале не посмотрел им вслед. Все знали, что стражники «поспрашивают».
Может и отпустят.
Я доел, вытер рот рукавом и поднялся в комнату. Город уже ел сам себя.
За месяц умерло семь человек — и все крепкие мужики. Почти все, кроме какого-то старика по имени Прохор.
Что ж, завтра аудиенция у Валентина Красногорского, а потом попробуем разобраться, в кого засел Сухой.
Утром за мной пришли Рэд и стражник в парадных доспехах.
Замок Барона был ровно таким, каким я его запомнил, но кое-что всё равно изменилось — стража стояла буквально на каждом углу.
Рэд провёл меня через двор, дальше уже повёл стражник. Мы молча шли по гулким коридорам замка. Остановились перед массивными дверями. Стражник стукнул три раза и, получив ответ, распахнул створки.