Мирослава прикладывает кончики пальцев к стеклу. Кучка любопытных, мерцающих серебристой чешуёй рыбок, тут же подплывает поближе.
– Солнышко, зачем ты убежала? – Мягко касаюсь её плечика.
– Я не сбегала. Я просто ждала, пока вы закончите спорить.
– А если бы я не смогла найти тебя?
– Папа бы нашёл, – она спокойно улыбается и вдруг берёт Назара за руку. Затем хватает меня за другую ладонь и решительно сводит наши руки вместе, заставляя крепко сплестись пальцами. – Мам, пап, я же ещё маленькая? – Одаривает нас поочерёдно строгим и внимательным взглядом.
– Да, – выдыхаем одновременно с Назаром.
– Значит, вы должны обо мне заботиться? Должны думать обо мне, а не о том, кто прав, кто виноват, правильно?
– Правильно…
Она делает шаг назад, оставляя нас сидеть, неуклюже держа друг друга за руки.
Я чувствую его ладонь, тепло, которое передаётся по пальцам разрядами тока.
Назар поднимает на меня взгляд, осторожно протягивает свободную руку и бережно убирает с моего лица непослушный рыжий локон, заправляя его за ухо.
– Вась, позволь помочь тебе. Не потому, что я так хочу, а потому… Потому что ты сейчас очень нужна нашей дочери. Черкасовы своих не бросают.
– Но я не Черкасова.
– И я жалею об этом последние семь лет своей жизни, – он смотрит на меня пристально, почти болезненно. – Это не главное сейчас. Детям нужны живые родители, а не гордые тени. Я знаю, ты выкрутилась, собрала деньги, со всем справилась, но… Позволь сделать чуточку больше. Давай, наконец, отбросим эти глупые обиды, ведь речь идёт о Мире. О нашей дочери.
Шумно выдыхаю.
Отблески воды рисует на стенах причудливые узоры, и я смотрю на них, словно загипнотизированная.
– Василиса, ты очень сильная женщина, но…
– Ладно, – перебиваю.
– Ладно?
– Да. Я согласна, – щёки горят, будто признала поражение.
В стороне вдруг радостно подпрыгивает Мира и хлопает в ладоши.
Назар облегчённо улыбается, отпускает мою руку, но тут же кладёт свою ладонь мне на плечо, чуть сжимая.
– Ну вот, могла же сразу согласиться, а не устраивать мне демонстрацию характера…
– Черкасов, лучше молчи о характере!
Втроём выходим.
Назар снова осторожно берёт мою руку в свою. Уже без слов, просто так. И я не выдёргиваю ладонь, позволяя этому случиться, позволяя себе хотя бы сейчас отпустить прошлое и не думать о будущем.
Тектонические плиты гордости скрипят, но расходятся – пускай.
Ради Миры.
Впервые за долгое время сердце моё наполнено не страхом, а надеждой.
Назар.
Комната ожидания больше похожа на лобби пятизвёздочного отеля, чем на комнату ожидания в больнице. Мягкие кожаные диваны, столики из полированного дерева, идеально подобранный свет. Даже воздух пахнет чистотой и дорогим кофе, а не убивающим всякую надежду антисептиком. Но я ничего не вижу и не чувствую, кроме тяжёлого камня, который лёг на сердце, едва двери операционной закрылись за Василисой.