Мужчина прошёл к стойке, бросил на неё несколько монет, получил кружку и тарелку с чем-то, что местный повар называл «рагу». Сел в угол — спиной к стене, лицом к двери. Классическое расположение для того, кто привык ждать нападения. Совпадение? Случайный путник из диких земель, такой же битый жизнью параноик, как сотни других здесь? Или…
Замок Крейгов возвышался над долиной Волчьей реки уже триста лет — мрачная громада серого камня, построенная без малейшего намёка на изящество или украшательство. Предки нынешнего барона были людьми практичными: они строили не для красоты, а для войны, и каждый камень этих стен, каждая бойница, каждый зубец был призван напоминать — с Крейгами лучше не связываться.
Барон Родерик Крейг сидел в своём кабинете — тесной комнате на верхнем этаже главной башни, освещённой единственным узким окном и дюжиной свечей — и перечитывал донесение, которое доставил ему гонец час назад. Почерк был корявый, буквы плясали — писали явно на скаку, в неудобных условиях, но содержание не оставляло места для двояких толкований.
«Объект покинул территорию посёлка до начала штурма. Направление — запад, затем юго-запад. Преследование силами графской дружины продолжается, но с третьего дня — значительные потери. Объект применяет засады, ловушки, нетипичные тактики. Уничтожил четверых, ранил ещё пятерых. Дружина углубилась в дикие земли. Наш человек остаётся с отрядом, продолжает докладывать при первой возможности».
Барон отложил бумагу, откинулся на спинку жёсткого деревянного кресла и надолго уставился в потолок, на котором копоть от свечей оставила замысловатые узоры. Чем больше Родерик узнавал об этом человеке, тем меньше понимал, с чем имеет дело. Сначала — слухи, дикие и невероятные. Потом — показания Виттора, его собственного сына, который видел охотника в бою. Теперь — донесения о том, как один человек, без армии, без магии, без каких-либо видимых ресурсов, водит за нос целый отряд профессиональных солдат.
И культ. Не стоит забывать о нём… иначе они сами могут напомнить. Напомнить так, что мало не покажется.
Он встал, подошёл к окну, уперся руками в холодный камень подоконника. Снаружи стояла ночь — безлунная, беззвёздная, такая темень, что хоть глаз выколи. Где-то внизу, в долине, мерцали редкие огоньки — деревня Нижние Холмы, двести душ крестьян, которые платили ему налоги и молились за его здоровье, не подозревая, в какие игры играет их господин.
Дверь за спиной тихо скрипнула.
— Отец?
Виттор вошёл бесшумно — сын явно чему-то научился за время экспедиции, раньше он топал, как взбесившийся носорог. Молодой человек выглядел… иначе. Не так, как до отъезда. Шрам на щеке, конечно, добавлял внушительности, но дело было не в нём. Что-то изменилось в глазах, в осанке, в том, как Виттор держал руки — постоянно готовые к движению, к защите, к атаке.