— Надо бы вооружиться получше, — обронил я, прислушиваясь к рычанию танковых двигателей и лязгу гусениц. По лесной дороге прет колонна бронетехники, и от такого соседства становится не по себе. — А то с двумя «тэтэшками» много не навоюем.
— Пока обойдемся. Незачем сейчас рисковать, а потом на себе железо тащить, — ответил Игнат.
— Обоснуй?
— Сам подумай. Мы же не в поле. Лес кругом. Тут прицельная дальность решающего значения не имеет. Среди кустарникового подлеска любое столкновение будет проходить на уверенной дистанции для «ТТ».
— А если вдруг нарвемся на большую группу немцев?
— Тогда нам лучше попытаться оторваться и скрыться, чем привлекать к себе внимание, вступая в безнадежный бой, — лаконично ответил Панфилов. — Андрей, прекращай мыслить категориями «ви-ар». Винтовка неудобна, особенно в ограниченных пространствах. Ручной пулемет много весит, я уж не говорю о запасных дисках или лентах. Ты вон и так запыхался, а мы заметь, идем достаточно размеренно. Я бы не отказался от «ППШ» или «МР», но пока не вижу возможности их раздобыть. Вообще-то в идеале нам нужна немецкая форма.
— Ты язык знаешь?
— Практически в совершенстве.
— Специально учил? Ну после того первого случая? — я конечно же заинтересовался.
— Учил, но по современным технологиям. Ты даже не представляешь какие возможности на самом деле открывает нейроимплант. Правда в таких способах обучения есть риск, из-за высокой нагрузки на рассудок. Да и спутанность мышления возникает, — поначалу я неосознанно смешивал русские и немецкие фразы, и не только в разговоре, а даже в мыслях. Потребовалось время, чтобы информация усвоилась. Ну и поработать над произношением пришлось.
— Хочешь сказать так можно любую науку освоить?
— Вряд ли. Наука требует понимания сути различных процессов и особого склада ума. Знание языка — это другое. Намного проще, — ответил Игнат.
За разговором идти намного легче. По поводу физических нагрузок Панфилов точно подметил. Меня пошатывает от усталости. Едим ягоды, благо черники и брусники в лесу полно, но это так, заморить голод.
В очередной раз сверившись с картой Игнат безошибочно вывел меня на знакомую прогалину. Видна глубокая борозда и зарывшийся в землю «И-16». Трупы застреленных мной немцев никто не убрал. Их наверняка хватились, но не нашли, и война укатила своей дорогой.
— Туда, — я сориентировался, указав направление. Теперь мы держимся следа примятой травы, уводящей в ложбину. Через пару километров остановились, прислушиваясь. Гул моторов давно стих в отдалении. Вокруг — настоящая лесная глушь.