Сегодня наши пути разойдутся. Возможно навсегда. Если честно — совершенно не представляю, что готовит наступивший день. Хочется в небо, но до Ржева, куда перебазировались четыре самолета нашей эскадрильи, еще топать и топать. К тому же у нас с Игнатом появились дела в тылу наступающих фашистов.
А вот и он. Легок на помине.
— Андрей, я тут подумал и решил: пойдем вдвоем. Незачем еще кого-то впутывать.
Я кивнул:
— Согласен.
К нам подошел Сироткин. Очевидно, Панфилов уже переговорил с ним. Старший лейтенант в нерешительности переминается с ноги на ногу. Ему явно не хочется брать на себя командование сводным отрядом:
— Может все же с нами, товарищ капитан госбезопасности?
— Я же ясно все сказал. У нас со Скворцовым задание. А ты поведешь людей на восток. Дорог избегайте. Старайтесь двигаться лесом. Без нужды в бой не ввязывайтесь. Если что обращайся к старшине Ломейкину, он человек бывалый, подскажет.
— Понял.
— Ну вот и хорошо, — Панфилов счел вопрос закрытым и повернулся ко мне: — Собирайся.
— Да что собираться-то? Готов, — я машинально поправил портупею. На поясе — фляга с водой и кобура с «ТТ». Еще при мне летный планшет с картой.
— Тогда выдвигаемся, — у Панфилова нет вещмешка, только пистолет и бинокль. Значит идем налегке. О том, как будем добывать пропитание и чем воевать, мы с ним пока не обсуждали, хотя вопрос на самом деле важный.
Ушли буднично. Оставив старшего лейтенанта командовать, мы пересекли болото по подтопленной гати и растворились в лесу.
— Ну, какой маршрут? — спросил я, когда мы удалились на несколько сот метров от края топей.
— Сначала идем к прорванной линии нашей обороны, — ответил Игнат. — Проверим сохранились ли захваченные тобой документы. Жаль ты им сразу должного значения не придал.
— Ну, извини, не знал. Думал, действительно какая-то станция связи. Да и впечатлений в тот день оказалось по горло.
— Понимаю. Но ты все равно старайся теперь ничего не пропускать. Ни одной странности. В мелочах иногда скрывается очень важная информация.
Я лишь кивнул. По большому счету он прав.
Примерно через час мы вышли к опушке леса, залегли, наблюдаем.
Над распаханным воронками полем царит необычайная, гнетущая слух тишина. Все так же темными глыбами возвышаются подбитые танки. Линия наших траншей фактически стерта — во многих местах ее буквально сровняли с землей гусеницами.
Игнат коснулся моего плеча, жестом указав в сторону оврага. Группа немцев стаскивает туда тела наших бойцов. Пленных у них под рукой не оказалось, работают сами. Вдоль траншей медленно едет грузовик. Ясно. Прибыли трофейная и похоронная команды.