Остаток пути ехали молча. Оба устали, но когда нам удастся поспать и удастся ли вообще, неизвестно.
Проселок вскоре принял вид заросшей лесной тропки, которой этим летом явно никто не пользовался, а еще примерно через полчаса мы выехали на обширную прогалину. Судя по ее размерам и форме, — это старая вырубка, позже выкорчеванная и распаханная. Поле заросло бурьяном. Бревенчатые строения, притаившиеся на краю леса, носят явные следы пожара. Крыши провалились, лишь кое-где видны обугленные стропила.
Игнат подрулил к стоящему на отшибе сараю и заглушил мотор. Я вылез из коляски, осматриваясь и разминая ноги.
— Ну, так какой у нас способ связи?
— Археологический, как ты и предположил, — ответил Панфилов, отсчитывая шаги от угла покосившегося дощатого строения. — Посмотри у немцев где-то должна быть саперная лопатка.
— Есть, — я быстро отыскал инструмент.
— Вот тут, где я стою, копай. На глубину в полметра, — он снял с шеи шестигранный бакелитовый посмертный медальон[2], свинтил с него крышечку, вынул бланк со своими данными и на обратной стороне написал:
«Романову». Дальше последовал бессмысленный для меня набор цифр, разделенный точками.
— Он поймет?
— Когда в раскопе обнаружат мой медальон? Конечно поймет. Цифры — это условный код, означающий попытку вмешательства в линию времени со стороны немцев.
Песчаная почва поддается легко. Вскоре ямка нужной глубины была готова.
— Андрей, — Игнат испытующе взглянул на меня. — Ты должен принять решение.
— Какое?
— Идешь ли со мной?
Я кивнул:
— Иду, конечно!
— Вот так сразу, не подумав?
— Времени на раздумья у меня по дороге было достаточно. Но лечить надо не симптомы, а болезнь. Если даже перебьем всех на той точке в лесу, что это даст?
— Ничего. Учитывая заявленную немцами новую функцию, смерть, скорее всего послужит триггером автоматического возвращения нейроматриц. Вряд ли эти двое сунулись бы сюда, не имея гарантий на экстренный случай, — согласился Игнат. — Да, они потеряют устройства, сформированные в этом времени, но смогут начать все заново.
— Тогда какие у нас варианты? — ситуация мне совершенно не нравится.
— Их нельзя убивать сразу. Брать надо живыми. Изъять у них устройства обратного переноса, а затем вывезти за пределы аномалии. И только там, «за радиусом», прикончить. Тогда их сознания не смогут вернуться в прежние тела. Мы обезглавим проект.
— Логично. Но у меня есть предложение получше, хоть и рискованнее. Вот только сначала объясни, с чего ты взял, что смерть послужит сигналом к трансляции, а оглушение — нет?
— Они хорошо понимают, что здесь идет война. Оглушить или контузить может в любой момент. Разве это повод прерывать экстремальное приключение?