Грохот привлек Акулину:
— Дом выстудите…
— Натаскай горячей воды в купальню. Хочу вымыться, — обрубила я ее.
— Так еще ж не четверг…
Да, в доме Гавриловой было принято полное купание по четвергам, но мне нужно было смыть с себя мерзкий запах, ощущение чужих пальцев. И Акулина сама по себе стала для меня кресалом, один ее вид напоминал мне о пережитом, хоть ее даже рядом не было. И бикфордов шнур вспыхнул и оказался слишком короток. Я сорвалась:
— Ты мне еще поперечь! Сказано тебе: набери воды! Да смотри не схалтурь! Наново заставлю носить!
Потом мне станет стыдно за эту пустую выволочку, но сейчас сдерживать подступающую истерику стало совсем невмоготу.
На самом деле, хотелось в баню, чтобы жар вытопил с мышц и костей холод страха, но сейчас уже слишком поздно топить. Сойдет и ванна. И когда мне наконец удалось запереться в купальне, тогда-то я и отпустила себя на волю. Наревевшись всласть без оглядки на необходимость сохранять достоинство, отмылась до скрипа, извела почти бутыль розовой воды, жалея, что в доме тетки нет чего-то со свежим ароматом. Например, цитрусового. Бергамота.
Увы, эти запахи были прерогативой мужчин.
Я потянулась за браслетом, снятым перед купанием. Сегодня он мне не помог, но отчего-то я не желала с ним расставаться. Я погладила ажурное плетение, и снова задумалась над тем, что вещица женская. Загадка, да и только.
Как и сам Александр Павлович.
Оказывается, он может быть другим. Не язвой, не считающимся с лишними границами, и не надменным аристократом, а кем-то теплым. Почти человеческим. И даже за последние слова его, сказанные мне на ухо, я была ему благодарна. Я догадалась, что это чтобы меня отвлечь хоть ненадолго.
Жаль, помогло ненадолго.
И ночью меня мучили кошмары. Я несколько раз просыпалась и, не зажигая свечей, выглядывала в окне охранников.
Так что в Управу я прибыла спозаранку, отчаянно зевая в перчатку. Приготовилась ожидать князя, однако он уже был в кабинете Вавилова. Судя по всему, Белозерский находился здесь давно. Я даже не сразу сообразила, что сегодня на нем нет личины: от постоянных усилий сдержать зевоту, глаза слезились. Оказалось, я ошиблась.
Вставая при моем появлении, Александр Павлович одернул китель.
В самом деле. Вчера вскрылся его маскарад, и изображать купца далее было глупо. Еще удивительнее, что князь решил снова представиться, как будто оставляя прежнюю нашу с ним историю в гардеробной вместе с сюртуком купца.
— Разрешите представиться. Белозерский Александр Павлович, действительный статский советник.
По непонятной причине я оробела. Возможно, так на меня подействовал официальный тон, которого я никак не ожидала.