— Вы так на меня смотрите, Ирина Константиновна, будто желаете препарировать, — ворвался в мои мысли голос князя.
— Желаю, Александр Павлович, — не стала скрывать я. — Желаю. Уж больно вы таинственны.
— Куда мне до вас, драгоценная Ирина Константиновна.
— Все еще не доверяете? — усмехнулась я.
— Еще больше, чем прежде, — открыто сверкнул он улыбкой.
Смотреть на него стало больно. Хорош, аспид. Ясно как день, отчего теряли головы и дебютантки, и опытные дамы.
— Так что ж вы меня спасали? — обиделась я, хотя и понимала, что Белозерский прав. Покушение на меня никак не отменяло возможной моей причастности к чему-то неблаговидному, более того, оно ведь могло быть инсценировано.
— Жить не смогу, если не раскрою ваш секрет, — азарт в глазах князя намекал, что рано или поздно он справится с этой задачей. Только вот я ни в чем не повинна ни перед ним, ни перед властями, ни перед родиной. Копайте, Александр Павлович. Копайте.
Видимо, и на моем лице отразилось нечто озорное, потому что улыбка Белозерского стала шире. Наконец, он устроился за столом, и я ощутила, что все это время я не дышала глубоко, нет-нет, да и задерживала дыхание от опасной близости серьезной угрозы моему душевному спокойствию.
— Итак, приступим. Покамест мы ловим Никифора…
— Не поймали? — мне сделалось нехорошо.
— Мы нашли, где он квартировал. За местом наблюдают, но пока он туда не возвращался, и, полагаю, не вернется, если не дурак. Допрос некоторых его приятелей был безрезультатным. Почти. Все как один твердят, что не видели Никифора с прошлого его приезда в Светлоярск, но один припомнил, что была у него здесь зазноба. Портрет мы вчера со штатным художником сыска составили. Ищем, Ирина Константиновна. И найдем. Вопрос пары дней.
Я была поражена. Нет, не действиями, а скоростью. Сейчас едва ли половина девятого утра. И учитывая, что князь успел изучить выписки, едва ли он спал этой ночью даже три часа.
— Я боюсь повторения, — честно призналась я.
— Охрану я вам удвоил. Сегодняшнюю смену вам представит Антон Антонович, после того как вернется. Однако я не думаю, что остался смысл на вас нападать.
— Мне бы вашу уверенность, — вздохнула я.
— Обдумав вчерашнее и так, и эдак, я пришел к выводу, что вы были правы. Этот мерзкий поступок был порывом. И порывом неудачным, поставившим все по угрозу.
— Знать бы еще, что послужило толчком, — я поежилась.
Именно эта дыра не позволяла мне сложить уравнение так, чтобы имеющийся у нас ответ, был к месту.
— Я связываю это с вашей деятельностью на почтамте. Предполагаю, Никифор все-таки выследил вас и заметил, что вы частенько туда захаживаете. Сам он примелькался там и среди других служащих. Его запомнили.