— Я согласна, — говорю, глядя на Поро. — Летим все вместе. Библиотека огромная, втроем найдем нужную информацию быстрее.
— Вдвоем, — подмигивает Ловласс.
Точно-точно, проклятая дислексия.
— Вдвоем, — соглашаюсь я.
И мы сбегаем с праздника. Сбегаем, чтобы приблизиться к решению невозможного.
Община подруг отшельниц была моим домом долгие годы. Здесь я выросла, здесь я научилась главным правилам жизни, здесь я стала той, кто я есть. Это место возвращает меня в детство. Стоим у дверей нашего деревянного дома отшельниц. Ловласс одевается в кустах после превращения. Заявись он сюда голым — был бы точно скандал.
— Ты жила здесь? — спрашивает Поро. — В этом дряхлом…
— Да, — перебиваю раньше, чем она успевает договорить. — В этом дряхлом домишке. И я люблю это место.
— За что его можно любить?
— За то, что мне здесь было хорошо. За то, что меня здесь любили и дорожили мной. За то, что эти женщины стали мне матерями, сестрами, подругами.
Поро морщится. Она не может представить, и ничего. Наконец-то Ловласс выходит к нам. Взъерошенный и нетерпеливый. Остается постучать. Осматриваю старые стены дома. Им бы не помешал ремонт — стены потемнели от времени и сырости, треснула древесина. Но в этих шрамах на доме — его жизнь. Здесь прошла целая история, длинная и прекрасная, история моего детства. Этот дом стал домом для многих потерянных женщин, дал им надежду, дал им друзей, семью. Стучу. Три стука. Раз, два, три…
С тяжелым скрипом дверь отворяется.
— Ну кто? — выглядывает подруга-старейшина, и ее глаза расширяются, когда она видит меня.
— Старейшина! — радостно восклицаю я и бросаюсь к ней на шею с объятиями.
— Амелия, что б тебя, — ворчит подруга-старейшина, но она мне рада, очень рада.
Мы стоим и улыбаемся, глядя друг на друга. Моя любимая старейшина, ставшая почти матерью. Она вообще не меняется, тот же чепчик, длинное платье, широкие брови и черные глаза. Она достает шаль из-за спины, накидывает мне на плечи.
— Позорница, — ворчит старейшина. — Чего явилась? Снова платья нам принесла?
— У меня просьба. У нас просьба.
Подруга-старейшина давно заметила, что я пришла не одна, но эмоционально делает вид, что только сейчас осознала — а гостей-то у нее больше, чем одна бывшая подруга.
— Мужчину к нам привела, — качает головой старейшина. — Забыла что ли? У нас женская община! Женская!
— Здравствуйте, — улыбается Ловласс обворожительно. — Мое имя…
— Георг Ловласс, — конечно, старейшина помнит человека, взявшего меня в жены. — Помнится, раньше ваш персисский был куда лучше.
— Зато вы отлично выглядите, как и раньше.