Старейшина поглядывает на Ловласса с удивлением и любопытством, оценивает.
— Муж твой? — цокает она. — Не думала, что мы увидим тебя снова. Что-то в тебе изменилось.
Да, это просто другой человек, но выжидаю, что же там старейшина заметила.
— Амелия хорошо на тебя влияет, — говорит она. — Ты стал поживее.
— Радостно слышать.
— Но с твоим персисским — беда, — старейшина сталкивается со мной взглядами, понижает голос. — Кто это такой?
— О чем ты?
— Этот парень не твой муж.
Сглатываю. Вот это старейшина проницательная. Она видела Риза только раз, и смогла понять, что его близнец — это не он. Старейшина хороша. Не зря старейшина.
— Что значит не твой муж? — искренне не понимает Поро.
Говорит она по-персисски. Ловласс смотрит на нее большими глазами, в которых читается: «Да что ж вы все как хорошо говорите на этом персисском!». Старейшина всматривается в лицо Ловлассу.
— Точно, — говорит она. — Другой.
— Ч-что значит «другой»? — ахает Поро.
— Старейшина, послушай… — но слова исчезают, я еще не придумала, что сказать, как объяснить… как? Лгать не хочется, только не ей.
— Отойдем, — с улыбкой Ловласс приобнимает старейшину за талию и отводит прочь.
Шепчутся. Мы с Поро с недоверием наблюдаем за ними. О чем же речь? Слышно, как громко охает старейшина, Ловласс добродушно пожимает плечами. Сверлят друг друга взглядами, и наконец возвращаются к нам.
— Ладно, — говорит старейшина. — Я не буду задавать вопросов. Твой… муж меня убедил. Проходите в библиотеку, только… переоденьтесь, чтобы не привлекать внимания.
Переодеться. Что может быть проще, да? Осматриваем с Поро друг друга. В длинных закрытых платьях и чепчиках мы настоящие подруги-отшельницы, даже Поро.
— Я думала будет хуже, — признается она. — Платье-то модное.
— Конечно, знаешь, как дизайнер старалась!
— Дизайнер? Ты?
Гордо киваю, довольная своей работой. Если уж сама модница Поро оценила, значит все на самом деле отлично!
— Издеваетесь? — о, а вот и Ловласс. — Вы за кого меня вообще принимаете? Я не буду это надевать?
— Он не будет это надевать, — смотрю на подругу-старейшину, с трудом сдерживая смех. — Ты не нарядишь Георга в подругу-отшельницу
— Если он хочет войти в священную библиотеку, то пусть следует правилам. Туда запрещен вход мужчинам.
— Ой, да брось, — кривлюсь я. — Вы эту библиотеку не считаете священной. Туда вообще хоть кто-то заглядывает? Последний раз я туда заглядывала. Я!
— Это традиции, Амелия. Или ты уже позабыла, как мы чтим традиции, — старейшина принимается поправлять мой чепчик, старательно убирая под него выбившиеся пряди волос. — Косы отрастила и все — больше не подруга-отшельница?