— Ты прекрасна, — вдруг слышу у самого уха.
Вздрагиваю, сердце подскакивает, но не от страха, от предвкушения. Я не заметила, как он подошёл. Ловласс умеет незаметно появляться, это бы напугало любого, но только не меня. Останавливаюсь. Тело рефлекторно выпрямляется — ситуация требует держаться гордо, даже когда я тону в его голосе.
Он подходит ближе. Я чувствую его тепло за спиной. Его пальцы мягко обхватывают мою руку, теперь я готова. Точно готова. Спуститься и улыбаться, возможно, произнести речь или станцевать. Я готова на все.
— Спасибо, — шепчу, не зная, за что именно.
За то, что жив. За то, что здесь. За то, что вернулся. За то, что простил. За то, что он рядом со мной.
Поворачиваюсь, рассматривая его. Георг Ловласс собственной персоной. Благородный сын благородной семьи. Сейчас, когда исчезла маска дикаря, я отчетливее вижу, как он изменился за наш год разлуки. Да, он все еще тот же самый мужчина, которого я помню до дрожи в коленях, до боли в груди, до невыносимого ожидания. И одновременно — незнакомец с уставшими глазами и покоем во взгляде. Он стоит рядом, и я рассматриваю, как в первый раз. Прямой, благородный нос будто высечен скульпторами. Без бороды отчетливее видно, как впали щеки. Теперь отчетливее видны четкие скулы.
Волосы зачесаны назад, безукоризненно — ни одного выбившегося локона. Так делал Риз, но… Георг не Риз, и это будет понятно каждому, кто взглянет в его глаза. Ловласс открыл высокий лоб, на котором теперь пролегла тонкая вертикальная морщина — след бессонных тяжелых ночей, след борьбы со своим разумом. Ловласс выглядит старше, и это… завораживает. Он история, книга, которую хочется прочитать.
— Твой шрам, — тянусь ко лбу и легко касаюсь шрама на брови.
Теперь видного. Возникнут вопросы.
— Мой, — отвечает Ловласс и дарит мне тихую улыбку. — Мне больше не надо никем притворяться.
Я не могу отвести взгляда. Сердце бьется все быстрее, а Ловласс замечает мой взгляд. Георг Ловласс вернулся. Настоящий Георг Ловласс.
Весь сегодняшний день кажется безумным сном, и с каждым вдохом становится все труднее скрыть, как дрожат пальцы, как предательски сжимается в груди, я сжимаю его руку, словно проверяя — реально ли все это или сон… Реально. Невозможно, но реально. И мы входим в зал.
Праздник. Беззаботный и веселый. Торжество забвения. Смех, музыка, яркие одежды, блестящие глаза. Ловласс держит меня под руку, и я ощущаю, как уверенно стучит его сердце. Гости кружатся в вальсе, смеются, радостно кричат, но еще один шаг — и мы оказываемся в самом центре танцующего вихря — взгляды устремлены на нас. На хозяев торжества.
— А вот и именинник! — радуется кто-то из гостей.