Это было так давно, но кажется, что вчера. Ночь. Моя первая брачная ночь. Врывается Ловласс и тащит меня по коридорам, держа за запястье. Время замедляется. Как же быстро меняется жизнь.
— Гости ждут Георга Ловласса, — говорит свекровь. — Ты должен показаться. Хотя бы к концу вечера.
Меньше всего ему хочется улыбаться перед гостями, да и мне, признаться, тоже.
— Появитесь вместе, — продолжает она. — И приведите себя в порядок. Да?
— Да, мама.
Свекровушка покидает нас, возвращаясь к гостям, а мы… остаемся вдвоем в комнате. В комнате Георга Ловласса. Последний раз, когда я была здесь, я смотрела на исцарапанные стены и читала страшные надписи в дневнике, а сегодня… Комната выглядит обычной, чистой, убранной. Здесь же обитал Риз. Одновременно садимся на кровать, уставшие и потерянные, но… мы вместе, и это дарит надежду, согревает душу. Случилось то, чего не могло быть. И это сильнее любых преград.
Его ладонь находит мою. Медленно, осторожно — словно боится спугнуть. Его пальцы горячие, и от одного только касания мне хочется плакать. Я сжимаю его руку — инстинктивно, с неистовой жаждой удержать. Знаю, Ловласс здоров, и уже никуда не исчезнет, но все же… все же. Мир замирает. Остается лишь прикосновение кожи к коже, рваное дыхание, время замедляется, идет вспять.
— Мы здесь, — Ловласс произносит это с неверием, с надрывом, словно сам себе не доверяет.
Я киваю. Горло сжато, голос застрял где-то глубоко.
Столько всего произошло, мир переменился, стороны переменились, но главное лишь одно — мы вместе, и от осознания этого становится слишком тепло и слишком спокойно.
— Я даже не переоделась… — слабо усмехаюсь, глядя на себя.
Тонкая сорочка с мятыми рукавами. Ловласс вытащил меня в этом из комнаты, а потом… я забыла о том, что надо бы переодеться, было не до этого. Интересно, что подумали те стражники, когда увидели меня. Ловласс смотрит на меня и вдруг улыбается — той же улыбкой из прошлого, улыбки с момента нашей встречи, теплой и родной, заботливой и искренней.
— Мои родители, — продолжаю я. — Они… я исчезла, ничего не сказав.
— Я могу отвести тебя домой, если хочешь.
Нет, я не хочу. Только не снова расставаться. Я буду рядом с ним, рядом с Ловлассом.
— Мы просто отправим голубя, — отвечаю я. — Этого будет достаточно. — шепчет он.
Наклоняюсь к нему, легко, осторожно касаясь плеча щекой. Его дыхание обжигает висок. Сильный и родной, мой.
— Мы снимем проклятье, — говорю я шепотом. — И с Риза, и с меня. Все наладится.
Ловласс не отвечает сразу. Только ласково гладит по голове. До мурашек. Вдруг его губы касаются моих так бережно, словно пробуют первую ягоду клубники. Поцелуй не торопливый, не голодный — он наполнен нежностью и теплотой. Поцелуй — обещание. Я чувствую, как по коже бегут мурашки, дрожу изнутри. Мы целуемся, затаив дыхание, закрываю глаза.