Падаем на постель. Его рука на моей талии, моя — на его груди. Он медленно убирает с моего лба прядь, и я повторяю за ним. Отражения друг друга, изголодавшиеся, соскучившиеся.
— Я все еще проклята, — повторяю в очередной раз, словно это сможет обмануть наши чувства.
— Зато я уже нет и смогу сдержаться, — Ловласс щелкает меня по носу и тихонько смеется.
Мы замолкаем, но это молчание наполнено. Мы говорим глазами, пальцами, дыханием. Нам не нужны слова. Утыкаюсь ему в шею и закрываю глаза. Как я прожила без него весь этот год? Только сейчас осознаю, какие бледным было это время разлуки. Я словно жила в черно-белом мире, и только сейчас вернулись краски.
Снизу, будто из другого мира, доносится топот, чьи-то голоса. Затем — музыка, радостный крик. Праздник продолжается, и скоро наш выход. Свекровушка просила — значит это важно.
Ловласс приподнимается, неохотно, лениво. Смотрит на меня с мягкой улыбкой, запоминая меня целиком.
— Нас ждут, — говорю. — Надо бы…
— Надо бы, — соглашается Ловласс и смех тонет в бороде.
— Я тогда…
Пойду к себе в комнату и переоденусь, но договаривать нет смысла, Ловласс кивает. Меньше всего хочется уходить, расставаться. Здесь так тепло, как под пуховым одеялом в стужу. А там, снаружи… Мне словно предстоит уйти в бурю, и так не хочется.
— Ты же больше не исчезнешь? — тихо, с легкой хрипотцой спрашиваю я.
— Больше никогда, Амелия.
Мое имя. Ласковое, нежное. Ловласс поднимается, собираясь идти в омывальню. Часть меня, безрассудная и нетерпеливая хочет быть с ним. Хочет залезть вместе в горячую воду, но это слишком опасно. Опасно для нас обоих. Все будет, надо только снять с меня проклятье.
— До встречи, Амелия.
— До встречи, Георг. До встречи.
Он склоняется ко мне и легко касается губами лба. Уходи, Амелия. Уходи, скорее! Прочь. Закрываю глаза и спешно покидаю его комнату. И пусть между нами невозможно большего. Пока невозможно. Но сердце больше не колотится в тревоге неопределенности — оно бьется с надеждой. Я жду. И точно знаю. Мы отыщем выход. Однажды.
Медленно, шаг за шагом, спускаюсь вниз по лестнице, к гостям. Здесь пахнет свечами, выпечкой, вином и жаренным мясом. Касаюсь деревянных перил, старое дерево, теплое, гладкое. Вспоминаю свой первый прием. Эти ступени тоже помнят. Тогда я испуганно сжимала подол платья, сердце билось в горле, а в животе сливались страх и злость. Я говорила себе снова и снова, что заслуживаю быть здесь, что я красивая, что смогу быть счастливой. Я вспоминала подруг-отшельниц и скучала. Тогда я чувствовала себя чужой.
Сейчас — всё иначе. В груди разливается уверенное тепло. Ловлассы больше не враги. Они — моя семья. А мой муж…