— Что ты чувствуешь? — спрашиваю, делая неловкий шаг к нему.
— Пустоту, — звучит ответ. — И я… словно что-то потерял. Голоса. Их больше нет.
На моем лице возникает мимолетная улыбка и тут же испаряется — ни к месту это. Быстрые шаги, цокот каблуков. В подземелье врывается свекровушка — обеспокоенная и ничего не понимающая. Смотрит на скованного сына.
— Что здесь происходит! — пытается она и оборачивается на нас.
— Здравствуй, мама, — говорит Ловласс.
— Ты… — ей надо несколько минут, чтобы совладать с эмоциями. — Что ты сделал со своим братом? Ты…
Она хотела спросить другое. По глазами вижу. Свекровушка хотела коснуться его щеки и обнять. Она хотела спросить: «Ты в порядке? Не ранен?». Но кричит и злится, пытаясь сохранить контроль и над собой, и над ситуацией.
— Скорее вопрос надо поставить иначе, — пожимает плечами Ловласс и идет проверять, крепко ли скован Риз. — Что брат сделал со мной? А он устроил переливание крови.
Свекровь отступает в ужасе.
— Да, мама. У нас теперь не только сердца друг друга, так еще и кровь.
Ловласс медленно оборачивается, смотрит на мать строго и решительно.
— Теперь Риз проклятый брат, — говорит Ловласс. — А я… Я сделаю все, чтобы его спасти.
Свекровь смотрит на меня, и я киваю в подтверждение ее слов.
— Георг, — она делает шаг в сторону сына. — Прости меня, но… ты был слишком опасен, а я…
Она осматривает его, ловя любые произошедшие изменения, так, словно не видела целую вечность.
— Я не могла выбирать между сыновьями, но… Я не могу делать этого выбора.
И она обнимает его, крепко и с надеждой. У меня захватывает в груди.
Бал продолжается. Гости чествуют близнецов, но самим именинникам не до торжества. Совсем не до торжества. Риз пришел в сознание и стал вести себя… не вполне адекватно. Он все оглядывается и кричит, сыплет проклятьями и пытается стряхнуть с себя невидимую пелену. На это больно смотреть.
— Поэтому проклятье и было на мне, — с нарочитой холодностью замечает Ловласс. — Я бы смог нормально жить.
Риз снова рычит и тут же падает, ударяясь о ледяной пол.
— Нужно больше снотворного, — говорит Ловласс не то мне, не то матери. — Пусть лучше спит.
Киваем, соглашаясь.
— Риз, — мать приближается, медленно опускается к сыну, но Риз набрасывается на нее, чуть не валя на пол.
Ловлассу удается в последний момент оттащить мать.
— Пойдемте, — говорит Ловласс. — Подумаем, что можно сделать.
Свекровь плачет, а я держусь, Ловласс старается не смотреть в нашу сторону, чтобы не было слишком больно. Риз продолжает вопли, а гости танцуют под очередную веселую песню. Через ходы для прислуги поднимаемся на второй этаж, туда, где комнаты.