Глажу Риза по спине, он тоже страдал.
— Я пытался найти Георга, но безуспешно, я хотел его вернуть, я…
— Тише-тише, — прижимаюсь к нему крепче. — Все будет хорошо.
Нет, не будет. «Хорошо» — это не в нашей сказке.
— Береги моего брата, — бормочет Риз. — Он любит тебя. Он впервые кого-то по-настоящему полюбил.
— Я не смогу дать ему семьи. Не смогу родить детей.
— Это неважно. Просто… будь с ним.
— Я проклята и…
— Забудь, Амелия. Пока проклятье не лишает тебя рассудка — не все потеряно.
Некоторое время молчим, и наше молчание превращается в вечность. Дышится тяжело. В груди все сжимается. Риз… Почему мы должны кем-то рисковать?
— Мне страшно, — говорит он вдруг. — Не знаю, как Георг с этим справлялся. Он сильнее меня…
— Не надо так.
— Убей меня, Амелия. Поклянись, что убьешь! Я не хочу становиться оружием. Не хочу уничтожать людей, которые мне дороги.
Когда самодовольный граф появился в нашей общине подруг-отшельниц, я и представить не могла, что все обернется так. Что он окажется таким. Воспоминания тают, оставляя лишь реальность — горькую и неотвратимую. И мы делаем это.
— С добрым утром, — говорю Ловлассу серьезно.
Ловласс быстро понимает, что к чему. Резко вскакивает, осматривается. Видит трубки на песке, видит скованного брата.
— Что вы наделали? — шепчет Ловласс, отступая. — Что вы наделали?
Перевожу взгляд на море. Бесконечное и бушующее, отражающее наши общие чувства.
— Риз! — Ловласс опускается на колени перед братом, осматривает, убеждаясь, что Риз еще жив.
Нет, я не смогла нанести удара в сердце. Я не убийца. Нет.
— Ты больше не проклят, — тихо говорю я. — Риз забрал твое проклятье.
Ловласс оборачивается и в этот миг кажется намного более безумным, чем был раньше. Зверь — не человек. Глаза сверкают от гнева.
— Он не выдержит, — говорит Ловласс. — Риз не сможет!
— Ты же выдержал.
— Это другое.
Мы можем либо страдать и переживать из-за случившегося, либо…
— Так давай спасем его, — касаюсь плеча Ловласса. — Давай найдем того проклятого ведьминого потомка и снимем проклятье с твоего брата и меня.
Ловласс замирает, но лишь на мгновение. Встречаемся взглядами. Он становится спокойнее, во взгляде злоба сменяется решимостью. Голоса подруг-отшельниц шепчут: «Извинись, извинись, и идите дальше». Но извинения сейчас не помогут, лишь действие. Знаю, Ловласс просил не трогать своего брата. Он считает меня предательницей, но и пусть. Зато теперь мне не придется переживать за то, что любимый вдруг потеряет голову. Смотрит на Риза — безмятежного и безопасного, никто бы не подумал, что он стал носителем опаснейшего проклятия на свете.