По середине — массивный стол. Полки с книгами и альбомами. На нем разбросаны бумаги и книги, папки, и в центре стола — шкатулка. Пахнет намокшей бумагой и глиной и что-то еще. Едва ощутимый аромат сиреневых духов.
— Здесь все изменилось, — медленно с долей горечи произносит ЛжеГеорг, осматривая стол.
Разбойник осторожно опускает мою руку, проходит вперед. Проводит пальцами по столу. Просматривает бумаги.
— Прочитай, — передает мне какую-то старую газету.
Он не умеет читать? Хотя, о чем это я? С чего бы разбойнику уметь читать?
— Ну ладно, правда этой газете уже сто лет, — забираю и зачитываю, не сто, а всего пять, но все же. — Пишут — семейство Ловлассов принимает соболезнования после исчезновения Риза Ловласса. Тело так и не было найдено, но заключение о смерти… Его мать и брат Георг надели траур…
— Достаточно, — разбойник забирает газету и, немного подував, добавляет. — Спасибо.
Сглатываю. Их было двое? Двое братьев Георг и Риз, но при чем здесь свадьба, я, и этот бородатый разбойник?
— Кто ты на самом деле? — чуть слышно спрашиваю я. — Кто?
— Мертвец, — и за ответом следует звериная улыбка.
Мы пялимся друг на друга, как два призрака, не верящих в загробную жизнь, но случайно пересекшихся на кладбище. Такое ощущение. Странное. Разбойник встряхивает головой, прогоняя мои мысли.
— Ты голодная? — вдруг спрашивает он.
По правде говоря — очень голодная. На свадьбе почти не удалось ничего перекусить из-за корсета. Думала, если съем хоть что-то, то платье пойдет по швам.
— Идем, — снова ЛжеГеорг хватает меня за руку и ведет.
Для него это что? Единственный способ передвижения? Схватить и потащить. Мы словно дети, которые держатся за руки в толпе, на всякий случай, чтобы не потеряться.
— Послушай, — пытаюсь я. — Это переходит все границы…
— Да какие границы. Никого нет, а мы умираем с голоду.
Да я про прикосновение. Нельзя же так… Закусываю нижнюю губу и просто следую. Третьи правило подруг-отшельниц — «Кто сильнее, тот и прав».
Вот я уже сижу на кухне и осматриваю грязные следы, оставленные от ног разбойника. Весь замок исходил. Его точно казнят на рассвете, а мне… мне даже будет немного жаль.
— Ты ешь рыбу? — оглядывается на меня, сверкая яркими глазами.
— Ем.
— Мне говорили, женщины не любят рыбу. Особенно сушеную, — ЛжеГеорг достает откуда-то из-под потолка связку сушеной рыбы, бросает на стол. — До сих пор здесь хранят. Обожаю людей за их постоянство.
А я сглатываю в предвкушении.
— Остальное надо готовить, — продолжает разбойник, — шаром покати, больше есть не…