— Из дома? — переспрашиваю. — Да я даже имени ее не знаю.
Воспоминания о детстве были моим убежищем и проклятьем. Когда становилось совсем плохо, я вспоминала, как мама расчесывала мне волосы, как отец сажал на плечи. Вспоминаю мелодию колыбельной. Но были и другие воспоминания, и они закрадывались в минуты, когда я чувствовала себя счастливой. Закрадывались и воровали мое счастье. «Прости, — говорила мать, сажая меня на паром, — так будет лучше».
— Что произошло? — ровный голос разбойника возвращает к реальности.
— Не знаю… не помню. Мне было семь.
— Семь лет? Это с семи лет ты так хорошо помнишь орпеславский?
Пожимаю плечами. В основном, да, но я практиковалась с купцами.
— Докажи, — говорит разбойник. — Докажи, что ты иностранка!
— Что?
— Скажи что-нибудь на своем родном языке. Давай, по-персисски?
Откашливаюсь и выпрямляю спину. Я узнаю его взгляд. Я так же смотрю на новую захватывающую книгу. Интерес. Искренний, неподдельный. Как же приятно.
— Что тебе сказать? — говорю по-персисски. — Недоверчивый ты мой.
— Я почти год пытался его выучить, — отвечает мне разбойник на ломаном персисском. — А ты вот так просто? Где ты была раньше?
Акцент такой забавный, что я растягиваюсь в широкой улыбке.
— Но зачем ты учил персисский? — спрашиваю, еле сдерживаясь, чтобы не рассмеяться.
— Мы же находимся рядом, связи, — отвечает так просто, словно это все объясняет.
Непонятный разбойник этот все-таки, то появляется, освещаемый молниями, то ведет себя здесь, как хозяин.
— Было два брата, — говорит ЛжеГеорг, — один умный брат, а другой с дислексией и читать нормально не умел, слова у него расплывались.
Получается разбойник не смог прочесть вырезку из той газеты из-за дислексии? Смотрю на его всего такого звериного, пахнущего дорожной пылью, лесом и потом и решаю больше не верить ни слову.
— Поэтому умного брата послали на три года в Персис, изучать ваши науки, — продолжает разбойник, — а брату-дурачку осталось только подвязаться к местному мастеру теневого боевого искусства, — он довольно скалится. — Риз чуть не умер от зависти, когда узнал.
— Риз?
Мертвый брат-Ловласс из статьи?
— Да, мой брат.
— Ты так и продолжишь утверждать, что ты настоящий Георг Ловласс? — спрашиваю с пренебрежением.
— Да, ибо так оно и есть.
Поднимаюсь из-за стола.
— И я тебе не верю.
Выхожу с кухни, осматриваю грязные следы.
— Тебя поймают, — говорю своему ночному гостю. — Учитывая, как ты наследил тут.
— До утра еще далеко.
Что это значит? Он собирается мыть полы? Представляю, как разбойник-каторжник ползает по замку с тряпкой, разнося еще больше грязи. Он снова берет меня за руку, тащит по лестнице наверх.