Сначала Георг без стеснений начал раздеваться, теперь вот этот. Может, у них в Персисе так принято? Может, у них люди совсем не стесняются своей наготы? А чего бы стесняться? Они же чуть что драконы и привыкли раздеваться для превращения.
— Иностранка, — усмехается разбойник, и за спиной слышен всплеск. — Не знаешь, где Риз хранит бритву?
— Не знаю, — и выхожу из омывальни.
Хватит с меня. Обреченно сажусь на кровать Георга Ловласса и понимаю, что где-то оставила парик. Может, на кухне. Свекровь-дракониха разозлится, но сейчас это не самое важное. Пытаясь привести мысли в порядок.
— Тебя прокляли? — кричит разбойник. — Как это случилось?
Он ничего не знает про подруг-отшельниц, и лучше, чтобы не узнавал. Первое правило выживания подруг гласит: «Больше слушай — меньше говори». Нельзя позволять твоему врагу знать о тебе больше, чем ты знаешь о нем. А разбойник мне точно не приятель, раз он лжец и почти взял меня в заложники.
— Давно тебя прокляли? — продолжает он, снова звучит всплеск.
— Почему это ты задаешь вопросы?
Потому, что он сильнее, потому что я в его власти. Сжимаю челюсти. Правило подруг номер три…
— Потому что ты мне не веришь, — отвечает разбойник просто. — Сложно рассказывать что-то человеку, который заранее решил тебе не доверять.
— Но ты несешь чушь.
— Что за проклятье?
Он не отстанет, так что я либо должна отвечать, либо надо просто подыграть.
— Ладно, — говорю, откидываясь на подушках. — Допустим, ты правда Георг Ловласс.
— Одолжение мне делаешь? Щедро-щедро, дорогая женушка.
— Да это невозможно. Ты бродяга с улицы, читать-писать не умеешь, манер никаких. Ты не можешь быть графом. На свадьбе было полсотни гостей, и ты думаешь, никто бы не отличил настоящего Георга от ненастоящего? Если хочешь кому-то голову дурачить — подготовился бы лучше.
Из омывальни звучит смех. Смешно ему, видите ли. Я же хотела не лезть, хотела подыграть. Но я всегда лезу, не могу сдержаться. Даже подруги-отшельницы не смогли исправить моего характера, хотя они и очень пытались. Особенно подруга-старейшина. Мне становится душно. Что это? Я по ним скучаю?
Ложусь на кровать, пряча лицо под подушкой. Я мечтала освободиться от подруг, но не знаю, что буду делать дальше. Одна в огромном непонятном мире.
— Это связано с твоей матерью? — разбойник уже вышел и стоит недалеко, смотрит на меня.
Не знаю, в насколько обнаженном виде он высунулся, так что не вылезать из-под подушки.
— Я про проклятье, — говорит он. — Я кое-что знаю об этом.
Лжет?
— На мне ведь тоже есть проклятье.
Точно лжет. Подруги-отшельницы говорили: «И меньше всего доверяй каторжникам! Они привыкли жить ложью. Они скажут все, чтобы обмануть тебя!».