— Я был бы только рад.
— Учту на будущее, — улыбаюсь я.
Мортен закрывает глаза и вырубается за полминуты. Я около часа дремлю рядом с ним, а потом, внезапно проснувшись, осторожно выбираюсь из постели и иду пешком домой к детям.
Разрываться между двумя упрямыми властными мужчинами непросто, поэтому через пару недель, когда Хеннинг полностью выздоравливает, я все-таки принимаю решение переехать к Мортену. Баламут, ликуя, переезжает со мной, а Аглая просится остаться с Хеннингом, и на лице у отца при этом такое, что я сдаюсь и разрешаю — какая разница, кто где живет, если все мы в двух шагах друг от друга.
Ныхи полностью стихли после той баталии на Парке Культуры, наша граница сдвинулась, и теперь главные посты уже на западе. Хеннинг говорит, что остальное — ерунда, и скоро вся Москва будет чистой.
Мортен целыми днями секретничает с Баламутом — у них теперь постоянно какие-то дела и занятия вдвоем, и мое сердце тает каждый раз, когда я вижу, как Мортен опять что-то терпеливо объясняет моему сыну, учит его стрелять или использовать гипноз.
— Мам… ну мы только до ближних постов и скоренько назад, — привычно упрашивает Баламут, когда уже в третий раз едет с Мортеном в патруль. Я молча качаю головой и машу рукой, зная, что с этим уже ничего не поделаешь, и что Мортен явно возит его не только к ближним.
Таким образом он обучает моего сына еще одному важному навыку охотника: а именно, иногда держать язык за зубами о своих подвигах, даже когда очень хочется похвастаться маме.
Занятая своими семейными делами, я упускаю момент, когда в кохон приезжает психолог и узнаю только когда Мортен начинает регулярно ходить к ней на сессии, и однажды просит присоединиться к нему.
— Меня зовут Жанна, очень рада наконец познакомиться с вами, Альма, — улыбается она, встречая нас обоих в своем коттедже на территории кохона.
Небольшого роста, с округлым миловидным лицом, стрижкой каре и аккуратной одеждой оверсайз она производит очень уютное впечатление. Ее голос такой же приятный и обволакивающий — в голове даже мелькает, что мне тоже хотелось бы научиться так говорить.
Сначала она задает пару вопросов обо мне, особенно останавливаясь на необычной истории моего появления в Кохоне, потом открыто рассказывает о себе: оказывается, ей пятьдесят с небольшим, она всю жизнь посвятила психологии, специализируется на кризисных ситуациях в Кохонах и работала уже в двенадцати разных поселках, в России и не только.
После небольшого разговора, посвященного нашему знакомству, Жанна смотрит на Мортена и просит его назвать причину, по которой он позвал меня на эту сессию.