— Значит, когда Альма сказала, что не готова обсуждать эту тему, вы почувствовали, что она оттолкнула вас? — спрашивает его Жанна.
Он молча кивает, не глядя на меня. Еще пара вопросов — и он произносит нечто, что меня шокирует.
— Пока этого не произойдет, я не почувствую, что наши отношения серьезные. Как будто я серьезно, а она все время сидит на чемоданах и вот-вот уйдет к Лиссену или к кому-то еще.
— Но это не так, — оторопевая, выдавливаю я.
— Для меня это так, — глухо бросает он, и я вдруг понимаю, что это чистая правда, и он настолько твердо в этом уверен, что переубедить не получится никак.
— Альма, если позволите, я добавлю кое-что, — негромко говорит Жанна, откладывая свои заметки в сторону, и я киваю головой, все еще слегка заторможенная от того, что пытаюсь переварить.
— В кохонах жизнь устроена так, что дети находятся в центре внимания, возможно, вы уже заметили. Вы все вместе их воспитываем и учим, очень много общаемся с ними. Жизнь землян устроена немного иначе, в силу многих причин, — говорит она, и я киваю.
Многие родители за пределами кохона просто живут со своими детьми в одних домах, доверяя их воспитание и обучение детским садам, школам, тренерам, няням и репетиторам.
— Кроме того, в кохонах нет брошенных детей. Если у ребенка погибают родители, его усыновляют. Если нет папы, но у мамы появляется партнер — он усыновляет ее детей. Вы знали об этом?
— Н-нет, честно говоря, нет, — признаюсь я.
— Как нет? — изумляется Мортен, резко поднимая глаза на меня. — Это разве не понятно?
— Мортен, Альма пришла к нам из другого мира. Там не так. Почему это должно быть ей понятно? — спокойно спрашивает его Жанна, и мы оба удивленно умолкаем, каждый по своей причине.
— А если они потом расстанутся? — спрашиваю я у Жанны после долгой паузы, и на этот раз она мягко улыбается:
— Мортен, скажите, пожалуйста, Альме, как часто распадаются пары в кохонах.
— Редко, — отвечает он без запинки. — Крайне редко — и да, знаю, там, снаружи, не так, но вот у нас — так.
Снова чувствуя, что он заводится, я, тем не менее, не могу сдержать улыбку, потому что на душе внезапно становится очень тепло.
— Так ты хочешь на мне жениться? — тихо спрашиваю я и вижу, как он снова закатывает глаза:
— А что, разве непонятно?
— Нет.
— Ну и дура.
— Мортен! — одергивает Жанна, но я все равно улыбаюсь.
— Сам дурак. Ты уже фактически усыновил Баламута, кому какое дело до бумажек?
— Раз это не важно, так давай оформим! — яростно требует он, и я пожимаю плечами:
— Ну, давай.
На этот раз улыбается уже и Жанна, а Мортен, получив то, что хотел, полностью теряется и хлопает глазами.