— Я хотел поговорить о том, что произошло, когда я ревновал тебя к Лису, — медленно говорит он мне, и я чувствую, как нелегко далось это признание.
— Я думаю, мы уже разобрались с этим, — быстро отвечаю я, но он резко качает головой, и Жанна мягко просит меня не спешить.
— Ты теперь не общаешься с ним, совсем. И Лис снова начинает злиться на меня, а мы только помирились, — объясняет Мортен, отводя взгляд. Его челюсти сжимаются, и я мучительно краснею.
Да, это произошло как-то само собой. В последнее время я чувствовала, что мне сложно победить неловкость, и просто начала избегать Лиссена. Это было не так уж сложно — я по-максимуму записалась на уроки к Артему, Майе и Мортену, чтобы Лис не смог поставить в мое стажерское расписание свои тренинги. А на все его приглашения попить кофе и погулять отвечала, что занята учебой и детьми — та что через несколько дней он перестал приглашать.
— Только не говори, что ты этим недоволен, — саркастично замечаю я и закатываю глаза.
— Так ваше решение не общаться с Лиссеном — сознательное? — быстро уточняет Жанна, жестом прерывая Мортена, когда он пытается что-то ответить.
Вздохнув, я киваю.
— И это как-то связано с Мортеном? — уточняет она.
Две пары глаз устремляются на меня, и я начинаю еще больше потеть и нервничать.
— Ну а что мне было делать? — восклицаю я, когда чувствую себя загнанной в угол и не готовой к этому разговору. — Я правда не знаю, как и на что ты среагируешь в следующий раз.
Наши взгляды с Мортеном пересекаются, и я вижу, как он темнеет и начинает злиться, ощущая себя уязвленным. Именно поэтому я и не хотела об этом говорить.
— Альма, мой лучший друг по твоей милости теперь считает, что я абьюзер, — взрывается он. — Что я запрещаю тебе…
— Мортен, — снова негромким, но глубоким и уверенным голосом вмешивается Жанна. — На этой сессии мы воздерживаемся от обвинений и говорим только о своих чувствах.
— Простите, — цедит он.
— Прости меня, — тихо прошу я. — Не хотела, чтобы так получилось. Но я не хочу снова тебя терять. Не хочу, чтобы снова все повторилось…
Когда на моих глазах появляются непрошеные слезы, Мортен мгновенно меняется, берет меня за руки и смотрит в глаза:
— Ты не потеряешь. Этого не повторится.
— И как мне убедиться в этом? — вырывается у меня.
— Отличный вопрос, — улыбается Жанна. — Давайте поговорим об этом более подробно.
Больше часа мы разбираем все в деталях. Что я чувствую, что чувствует Мортен, что и как мы говорим и делаем, почему все еще не доверяем друг другу.
И только после долгого разговора, по мере которого мы уходим все глубже, всплывает тема усыновления Баламута. Когда Мортен произносит это вслух, я внезапно чувствую под этим что-то гораздо более болезненное, чем в прошлый раз, когда мы говорили об этом.