Его лицо вопреки происхождению по-дворянски красивое, но слишком уж надменное.
Веревки за спиной натянуты от скованных рук к впаянному в стену крюку, так что даже если мне и не хочется, я все равно стою на коленях перед обутыми в сапоги из дорогой кожи черной змеи мужскими ногами.
Отчасти я даже благодарна: если бы не этот пресловутый крюк и бечевка, то я бы валялась на каменном полу как побитая псина в ногах незваного врага.
Пусть перед давним знакомым моя поза и постыдна – кто захочет преклонить колени перед своим соперником – но уж лучше так.
Два дня, с тех пор как приходила сестра, кормившая меня супом, во рту и росинки не было. Быстрее, чем дождусь казни, я умру от жажды. Стража здесь особой заботы о политических преступниках не проявляет. А уж ко мне и подавно.
— Очевидные вещи говоришь, — язвлю сипло в ответ, просто потому что не хочу оставлять реплику Эйджа без ответа, когда его рука грубо вытаскивает изо рта грязную тряпку и избавляет меня от кляпа, отбросив ткань куда-то прочь.
Язык чувствуется каким-то инородным органом. Сухой, опухший, весь покрытый язвами. Каждое слово из-за этого дается с болью.
Кто бы сомневался, видок у меня наверняка еще тот! Внешний вид никогда не был главной моей заботой, но если я выгляжу так же, как себя чувствую, то облик у меня паршивее некуда.
Эштон Эйдж — человек, который сделал себя сам и достиг высот, что обычного бедняку, коим он является по происхождению, не могли присниться и в самом прекрасном сне. Правая рука наследницы престола и верный пес короны, инквизитор, капитан ордена черных рыцарей, мой однокурсник и бывший партнер по спаррингам…которого я в честном бою не смогла одолеть ни разу.
Кто мог подумать, что бросивший учебу недорыцарь вернется с войны героем, заслуги которого отметит сама императрица и лично возьмет его под собственное крыло! В тени правительницы Эйдж обогнал в звании всех свои ровестников и бывших товарищей по учебе, в том числе и меня.
Я поняла, что проиграла еще до нашей сегодняшней встречи, до того, как он увидел меня поверженной узницей, готовящейся лишиться головы.
Возможно, мы изначально не были друг другу соперниками. Если бы знала раньше, давно бросила бы все попытки потягаться с ним в силе.
Кто знает, может это решение сохранило бы мне жизнь? Однако, в этом мире нет лекарства от сожалений.
История не знает сослагательного наклонения. А моя и вовсе подходит к своему логичному концу.
Встречаюсь взглядом с давним врагом, каким всегда считала Эйджа.
Поразительные перемены. Нелюдимый одинокий изгой, каким я запомнила Эштона-сокурсника остался в безвозвратном прошлом.