Вивиан Велфорд
— Неважно выглядишь, Велфорд.
В полной мрака темнице высокий мужчина с фонарем в руке подходит ближе к прикованной пленнице.
Каждый его шаг гулко отражается от стен.
Стражи, впустившие внутрь посетителя, по ту сторону тяжелой двери возятся с замком и уходят прочь.
Мне достаточно одного его голоса, чтобы понять, кто незваным гостем пришел в раскинувшееся под дворцом подземелье насладиться зрелищем – поверженным офицером одного из главных орденов империи, обвиняемом в предательстве.
Здесь далеко не так роскошно, как наверху, в просторных залах великолепного замка – резиденции императрицы — по которым ходят обутые в дорогую обувь, украшенную бриллиантами, ноги придворных.
Тут сыро и темно, а запах плесени – лучший, из того, что может коснуться вашего носа.
Крики же тех, кто оказался неугоден короне, никогда не смолкают, они совершенно не похожи на музыку, сладким нектаром льющуюся в стенах дворца во время многочисленных балов и приемов.
Некому поведать о том, насколько глубоки подвалы этой подземной тюрьмы. Далеко не каждому везет выйти отсюда живым.
За неделю пребывания в подземелье мои глаза успели позабыть о том, что когда-то видели солнце.
Влажно и душно, дышать тяжело не только из-за практически осязаемого воздуха, но и из-за ужасного смрада, часть которого исходит от меня самой. Запекшаяся кровь, пот, грязь, высохшая рвота — худшее из того, что со мной приключалось, однозначно.
К счастью, камера досталась мне одиночная.
Каменные стены и глухая тяжелая дверь, не пропускающая даже отблесков факелов со стен запутанного коридора темницы, редкие, долетающие эхом отчаянные крики и цоканье по холодному камню крысиных лапок – все в моем личном распоряжении. Зарешеченное крохотное окно у самого потолка –несбыточная мечта.
Обращение, достойное презренной предательницы империи.
Руки связаны за спиной, во рту кляп, присутствие которого вовсе необязательно.
Я не буду кричать, не буду плакать и молить о пощаде глумящуюся стражу. Когда-то, они и головы поднять не могли в моем присутствии. Да, когда-то…
Офицер рыцарского ордена, белый мундир, меч, освященный в водах святого озера. Все это стало осколками сбывшейся мечты, которые теперь вонзились и режут мое глупое, все еще трепыхающееся израненной птицей в груди, сердце.
Моргаю усиленно, чтобы отвыкшими от света глазами наконец взглянуть на того, кого я не видела уже давно.
Эштон Эйдж.
Молодой мужчина с черными как ночь волосами и бесцветными, словно серое зимнее небо, глазами, меряет меня взглядом, возвышаясь над моим жалким телом, на котором едва ли найдется живое и чистое от синяков и ран место.