Отрываюсь от карты, жмурюсь и моргаю, фокусируя взгляд на воодушевленном лице военного инженера.
Письмо? Скорее, целая стопка конвертов.
— Из-за блокады Гаскилла письма возвращались туда, откуда были отправлены, какие-то в почтовые отделения, какие-то адресантам.
Старые послания, накопившиеся за этот год жизни в кольце вражеской армии,наконец, достигли пунтка назначения и вручены адресату. Замечательно. Тяну руки и забираю адресованные мне конверты. Быстро тасую их в пальцах.
Не соответствующие уже действительности отчеты про дела Эштона от моих тайных соглядатаев, письма друзей, несколько от Далии, одно от матери, ни одной весточки от отца, еще несколько не подписанных конвертов…В целом, ничего того, чтобы я не ожидала.
— Спасибо, — благодарю Сойера.
Из солдат гарнизона, подчиненного когда-то подполковнику Фишеру, только он один продолжает заходить и в целом, не ведет себя как будто я пустое место.
Фишера и его соратников казнили.
Джек Келси гражданский, и ничего, кроме слов, против него нет, привлечь к ответственности мужчину из ополчения невозможно. В отношении солдат Гаскилла никто дел заводить не будет, пусть они хоть сто раз намеревались меня выдать, а если не получится, прикончить.
Даже полковник Эйдж понимает, что ничего хорошего из массовой экзекуции не выйдет: бравые воины, не сдавшие на милость врагу город, ставший символ сопротивления и народной гордости, не могут быть преступниками. Никто не поймет и не примет такой расклад событий.
— Тебе бы почаще показываться. Признаться честно, скучаю по лицезрению твоей мордашки, Вивс.
— Не-а. Ни за что. Никаких Вивс, — качаю головой, вскрывая и быстро пробегаясь глазами по строкам последнего письма Далии.
Сойер скрещивает руки и посылает мне многозначительный взгляд, на игнорирование которого уходит большая часть моих сил.
— Капитан Маллет мне тут нашептал интересные детали той ночи, когда они прибыли к нам на помощь…Конечно, от Циана мне уже было кое-что известно, однако…
Пропускаю мимо ушей болтовню рыжеволосого сплетника.
Моя сестренка пишет, как скучает по мне и волнуется, рассказывает, как ее дела, как неспокойно в столице и что Людовик Ньюберри, ее отец, пропал. Это уже интересно.
Помнится, что я говорила Олдо не предпринимать ничего капитального в отношении родителей Далии…
Ох, Олдо, должно быть, старый дворецкий уже…В прошлом, через год после моего выпуска из академии он…
Открываю другое письмо. Так и есть. Далия сообщает о кончине преданного дедушкиного боевого товарища. Он умер во сне. Ушел тихо и без мучений естественной смертью от старости. Пусть будет спокойна твоя душа, добрый друг, кто знает, может, скоро свидимся…