То, как это сказано – низким с хрипотцой голосом; то, с каким лицом это сказано – какая нормальная девушка такое выдержит?!
Поджимаю губы и отворачиваюсь в сторону, в этот раз в другую, и пялюсь на белый рояль в центральной части ресторана.
Велфорды не краснеют от смущения. Дед покрывался румянцем только в пылу сражения. Поэтому я тоже не буду. Не буду, не буду, не буду…
Вивиан, тебе не семнадцать лет, тебе все двадцать четыре. Ты взрослая женщина, сильная и смелая! Эти реакции – вина моего подросткового тела! Ну и моих прошлых необдуманных фразочек, типа «ты — мой». Но внутри – я все такой же кремень!
Эштон тихо смеется и поднимает к губам бокал с водой.
Что это? Снова он овладевает инициативой. В который раз уже? Его своенравие обусловлено молодостью? Нормально ли оставлять все как есть?
— Да. И поэтому я…
— Не собираешься вступать в орден? – перебивает мою напускную попытку сохранить лицо Эйдж.
— Что?
Внутри у меня все холодеет. Как он…
— Может, капитан синих и решил, что ты шутишь, но меня вот не проведешь.
— Ты слышал! – я смеюсь и слежу, как мужчина в вычурном камзоле садится у рояля и принимается за игру. Когда мы с Руди говорили, парни рядом пробегали, видимо, тогда Эйдж и…
— Думай, что хочешь. Перед тобой я объяснятся не обязана.
Официант с полным подносом еды останавливается и сервирует на стол кучу блюд. Благодарю его и когда он уходит прочь, продолжаю:
— И вообще, может, это у тебя нет выбора кроме как махать мечом по указке, но у меня, богатой леди знатного семейства полно вариантов относительно собственного будущего!
— О, какие, например? Выйти замуж?
— Да! – восклицаю с запалом. Ну а что? А вдруг когда-нибудь выйду? Как-то неожиданно мы свернули с темы разговора.
Эйдж с неверием качает головой:
— Это самая большая глупость, которую я от тебя слышал.
Меня вдруг охватывает раздражение.
Двигаю ему свою тарелку с креветками.
— Почисти.
Такое дорогое место, а чтобы поесть нужно еще постараться.
Раз уж избежать ненависть Эйджа не получится, то не вижу ничего зазорного в том, чтобы немного его поэксплуатировать. К чему осторожность, когда из-за каких-то слов он уже готов взорваться? И это – вседа описываемый автором равнодушным и спокойным главный герой?!
Эштон пододвигает к себе тарелку и принимается за дело, не показывая недовольства от того, что им командуют.
Надо же!
Однако, меня не покидает чувство, что Эйдж просто ведет список и отплатит за все свои обиды, когда придет время. Неприятно осознавать, что какой-то приказ почистить креветки сделал меня на шаг ближе к точке невозврата.