Что же там происходило на самом деле — знали только те, кто оказался среди гостей. И вот, когда напряжённое ожидание достигло пика, настал день вечеринки.
Празднование Нового года фонд «Парето» решил устроить в отеле «Сент-Риджис» — месте, где воздух сам пахнет богатством и старинной роскошью. Лакированные двери, словно отполированные до зеркального блеска, отражали мягкий свет люстр, а в мраморном холле разливался аромат свежих цветов и тонких духов.
Сергей Платонов прибыл, когда вечер уже набрал обороты. У входа его окутала волна звуков — звенели бокалы, играли скрипки, слышался густой гул разговоров, в котором пробивался звонкий смех. Сердце, казалось, на мгновение сжалось от нахлынувшего чувства: всё это когда-то было мечтой, давней, почти забытой.
Когда-то он мечтал провести приём именно здесь, в главном зале «Сент-Риджиса» — того самого, куда обычных людей не пускали даже взглянуть лишний раз. Для этой гостиницы важно было не просто богатство — статус, история, репутация. И то, что двери зала теперь открылись ради «Парето», значило одно: победа достигнута.
У входа в банкетный зал гостей встречала ледяная скульптура — творение, заказанное по личному распоряжению Платонова. На прозрачных, искрящихся под прожекторами глыбах застыла сцена: Давид занёс пращу над поверженным Голиафом. Аллегория была прозрачной — слишком даже. Победа над «Голиафом» Уолл-стрит, Биллом Акманом, стала символом всего этого торжества.
В центре зала переливалась башня из бокалов Baccarat. Тонкие, как дыхание, стены хрусталя улавливали каждую искру света. Внутри струился Dom Pérignon, в котором на поверхности играли золотые хлопья — настоящие, двадцатичетырёхкаратные. Говорили, что персонал отеля, привыкший к сдержанной роскоши, морщился, расставляя бокалы под такую мишурную затею, но роскошь была не случайна. Каждый блеск, каждый пузырёк шампанского, каждый кусочек золота — символ добычи, завоёванной ценой рискованных решений и безупречного расчёта.
«Тратить — так тратить с размахом», — словно бы шептали стены, глядя на золотистый каскад. Ведь в этом блеске отражалась суть победы, её цена и её вкус — терпкий, обжигающий, но пьянящий.
Зал был переполнен. Воздух стоял плотный, тёплый, пах духами, шампанским, лёгким потом и дорогими сигарами. Люди теснились плечом к плечу, и даже мраморные колонны казались живыми — будто впитывали шум голосов. Список подтверждений участия превысил девяносто пять процентов — фантастический результат даже для самых элитных мероприятий.
Стоило Платонову показаться, как людская волна рванулась к нему.