— Сможет ли Акман вернуться на вершину?
— По слухам, частная компания KP готова влить 10 миллиардов долларов в его «Мэверик Инвестментс».
Акман, некогда король Уолл-стрит, теперь едва держался на плаву. Волна заявок на вывод средств грозила утопить его фонд, и лишь срочная помощь спасла его от гибели.
— Эксперты считают, что это может стать концом карьеры Акмана. Хотя, похоже, он готов попробовать ещё раз.
— Почему же KP рискнула вложить столько?
— Видимо, всё ещё верят в его талант. Убытки ведь вызваны редким случаем — «восстанием розничных инвесторов». Остальные активы у него по-прежнему привлекательны. Хотя, без сомнения, условия сделки были жёсткими.
Акман словно вынырнул из-под воды, хватая воздух, но вокруг уже кружили акулы сомнений.
— Размер убытков поражает — около 13 миллиардов долларов, — писали аналитики.
А на Уолл-стрит, как водится, чья-то потеря всегда означает чью-то победу. И все взгляды устремились в одном направлении.
— Кто же нажился на падении Акмана?
— Судя по данным, отдельные инвесторы, вложившиеся в Herbalife и Valeant, заработали неплохо. Но…
Все уже знали, кто действительно снял сливки.
— Похоже, именно «Парето Инновейшн» собрал львиную долю прибыли.
Следом, словно цепная реакция, встал новый вопрос:
— А сколько же они сделали на этом?
На Уолл-стрит этот вопрос звучал не раз, но ответа не было. Прибыль хедж-фондов раскрывали только своим.
Однако слухи имели странное свойство просачиваться сквозь любую завесу секретности. И вот появилась первая зацепка — разговоры о премиях.
— Слышал, сколько бонусов выплатили в «Парето»? — шептал кто-то в лифте, пахнущем металлом и дорогим парфюмом.
В мире хедж-фондов бонусы — не просто награда, а отражение успеха. Чем выше прибыль, тем толще кошелёк сотрудников. Именно по этим цифрам можно было вычислить, насколько хороши дела у Платонова.
Но то, что доносилось до публики, казалось неправдоподобным.
— Что? Аналитик получил семь миллионов? — ахали в кулуарах.
— Да, но…
— Не смеши! Наверняка это сумма портфельного менеджера.
В воздухе витала смесь кофе, дорогих духов и азарта. На мониторах переливались графики, а где-то в небоскрёбе с зеркальными окнами кто-то тихо улыбался, глядя на бегущие цифры.
Сергей Платонов уже не просто играл на бирже — он дирижировал оркестром, и весь Уолл-стрит слушал его музыку.
На Уолл-стрит в тот вечер гул стоял такой, будто под потолками баров гремел морской прибой. Кто-то сказал, что премьер получил тридцать миллионов долларов, и эти слова, перекатываясь из уст в уста, разрастались, как снежный ком.