— Потому что WFOXO3A — это транскрипционный фактор.
— Транскрипционный… кто? — Рейчел нахмурилась, чувствуя, как слова ускользают, будто влажный песок сквозь пальцы.
Сергей заговорил мягче, почти успокаивающе, словно объяснял что-то хрупкое и важное.
— Транскрипционные факторы — это белки, которые напрямую связываются с ДНК и включают или выключают гены. Управлять ими с помощью лекарств крайне сложно.
Профессор резко покачал головой, сухо перебивая.
— Нет. Это не просто сложно. С точки зрения структуры — невозможно.
Он говорил уверенно, чеканя каждую фразу, словно вбивал гвозди.
— Чтобы лекарство сработало, оно должно точно добраться до цели и связаться с нужным белком. Проблема в том, что WFOXO3A находится внутри ядра клетки. Значит, препарат должен преодолеть ядерную мембрану. А это уже совсем другой уровень сложности. Для этого молекуле требуется специальный транспортный белок с уникальным NLS-сигналом…
Слова сыпались одно за другим, тяжёлые, перегруженные терминами. Рейчел почувствовала, как в висках начинает пульсировать. Сергей снова вмешался, переводя это на человеческий язык.
— Обычно лекарству достаточно пройти через клеточную мембрану. Но здесь есть ещё одна преграда — ядерная оболочка. Представь, что тебе нужно пройти не одну дверь, а сразу две, причём вторая открывается только по особому пропуску.
Чтобы попасть внутрь ядра, молекуле нужно протиснуться через узкий проход — ядерный поровый комплекс. Без этого «пропуска» дорога закрыта. Но и это было лишь началом.
— Даже создать лекарство, способное связаться с WFOXO3A, почти нереально, — продолжил профессор. — Этот белок слишком тонкий и плоский. У него практически нет активных участков, за которые могла бы зацепиться молекула.
Сергей добавил, не повышая голоса:
— Обычно у белков есть углубления, карманы — как замок под ключ. Лекарство входит туда и фиксируется. А WFOXO3A гладкий, словно отполированный камень. Зацепиться не за что.
Профессор мрачно усмехнулся.
— И снова — дело не в сложности. Это невозможно. Даже если забыть о связывании, молекулы крупнее сорока килодальтон физически не проходят через ядерную мембрану. А любое эффективное лекарство неизбежно становится больше этого размера. Сделаешь его маленьким — оно бесполезно. Сделаешь рабочим — оно не пройдёт внутрь. Совместить оба условия… практически нереально.
Он замолчал, будто поставил жирную точку. Но Сергей лишь спокойно кивнул, словно услышал ожидаемое.
— Хорошо понимаю. Пожалуйста, продолжайте.
Профессор нахмурился ещё сильнее. Его раздражало это спокойствие. Слово «невозможно» будто не имело для Сергея никакого веса. Он уже собирался оборвать разговор, но вовремя вспомнил, кто сидит перед ним — главный благотворитель больницы. И с усилием продолжил.