— Надо ещё с печкой что-то придумать… — сменил тему дядя Саша, постукивая пальцем по корпусу дефлектора обдува. В кабине было относительно тепло, салон же не отапливался вовсе. Внешне вся система выглядела целой, но тёплый воздух в салон почему-то не шёл. — Оно бы и ладно, когда бочки возим, но бывает что и людей приходится. Полтора часа при температуре минус тридцать уже не особо хорошо, а если холоднее станет?
— Сейчас только разворотим половину самолёта, — возразил я, — а завтра лететь. Не факт, что причину найдём за вечер. Надо сказать, чтобы оделись потеплее…
— Согласен, — поёжился дед, представляя себе этот полёт. — Но потом — обязательно надо починить. Зима только начинается.
В Орловском постоянно дежурила группа из шести человек. Раз в неделю — смена. Их задача — охранять найденную сокровищницу-цистерну и, по возможности, методично обследовать ещё нетронутые уголки посёлка. Солярка — это хорошо, но кроме неё в таком большом поселении могло заваляться ещё много чего полезного. Аборигены, конечно, порезвились на славу: что могли унести — унесли, что не могли — сломали, испоганили или сожгли. Магазины, аптеки, жилые дома — там искать было почти бессмысленно, но кое-что до сих пор оставалось нетронутым.
Как с той самой цистерной. Заправки на поверхности разграбили и сожгли. А это подземное хранилище с торчащими трубами для закачки топлива либо не заметили, либо просто не поняли, что это такое.
Правда, пока особых находок не было, но мы не расстраивались; на сегодняшний день даже треть посёлка не обследовали, так что надежда найти что-то путное ещё сохранялась. Поначалу очень рассчитывали на какие-нибудь котельные или что-то промышленное, но кроме сгоревших руин ничего не нашли. Так, по мелочи только: где баллон с кислородом снежком присыпанный, где канистра с бензином, или мешок с зерном в сарае разваленном.
— Чего у тебя с Зямой? — Мимо припаркованного УАЗа дед пройти не мог. А зная мою экономность, понимал, что просто так я его по морозу гонять бы не стал. Значит, проблемы.
— Да заводится через раз, — поглубже втянув шею в плечи, ответил я. — Вернее, заводится-то нормально, даже в этот мороз. Но потом, как поработает минуту-две, глохнет. Будто воздуха не хватает. Вот, хотел покопаться…
Дед задумался, почесал варежкой подбородок, потом решительно крякнул, что-то невнятное буркнул себе под нос и вылез из кабины самолёта.
— Загоняй машину в ангар и печь там растопи, — распорядился он, глядя на Зяму. — Чую, надолго мы с тобой тут застрянем…
Будь под капотом Зямы его родной карбюраторный движок — я бы, может, и не парился. Завёл бы раз в неделю для профилактики, и ладно. Но под его капотом теперь прописался мощный 2.7-литровый бензиновый мотор от Toyota Surf. Со всей начинкой: коробкой-автоматом, раздаткой, электроникой. Причём поначалу я хотел просто снять движок с тойоты и впихнуть его в УАЗ. Но потом понял, что это геморрой с подгонкой креплений, валов, тросов… Решил пойти другим путём: переставил родной кузов УАЗа на целую и невредимую раму от «Сурфа». Повозился, конечно, не без этого. Но результат оправдал ожидания: Зяма превратился в монстра. Проходимость — бешеная. Динамика — не для слабонервных. Единственный минус — прожорливость. Движок бензиновый, немаленький, жрал от 16 литров и выше. Зато теперь никакое бездорожье не страшно. Машина получилась настолько резвая, что просто не успевает застрять. Ну а если это всё же случилось, врубаю понижайку, и уаз превращается в тепловоз — едет медленно, но верно.