— Так что будь готов, завтра могут и тебя вызвать. Главное — не теряйся, говори как было. И не упоминай про свой сон, про то, что ты «не здесь», ага?
Андрей слушал молча, кивнул, когда я замолчал, и, уверив что сделает всё как надо, вышел.
Машину в этот раз загнал во двор, плотно закрыв ворота на щеколду. Прихватив с заднего сиденья автомат, поднялся в дом. Тишина. Только часы на стене мерно тикали. Хотел было ещё раз заглянуть к тваренышу, проверить, не сорвал ли он мешковину, но передумал. Смысла никакого. Только хуже сделаю, разбудив.
Дома не спали. Тусклый свет маленькой лампочки под потолком освещал кухню. Аня сидела за столом и зашивала какие-то вещи, сын ковырялся со «Смертью председателя», девочки лепили очередную партию глиняных кукол.
— Что-то ты совсем долго, — прокомментировала Аня моё появление, не поднимая глаз от шитья. Голос был ровным, но усталым. — Случилось чего?
— Да запара просто, — уклончиво ответил я, снимая автомат и вешая его на гвоздь у двери. — Вы помылись? — сменил тему.
— Конечно, — она отложила шитье, посмотрела на меня. — Время-то уже… Веник там есть, не бери новый…
— Ладно, — согласился я. — Тогда пойду сполоснусь, вы ложитесь, не ждите. Утром поговорим. Мне не хотелось сейчас обсуждать мрачные перспективы.
И оставив домашних, я пошел в баню, захватив с собой чистую смену белья, жесткое вафельное полотенце и кусочек мыла — желтого, пахнущего чем-то химическим. Аня раньше перекладывала такими обмылками бельё в шкафу, вроде как от моли, а теперь вот пригодились.
Наверное, во всей банной процедуре этот момент я люблю больше всего — предвкушение. Когда выходишь из теплого дома в колючую, морозную темень. Воздух обжигает лицо, снег скрипит под ногами, наспех всунутыми в галоши. Ты — в одних трусах — бежишь по снежной тропинке к бане, представляя, как залезешь на горячий полок, поддашь парку и, затаив дыхание, будешь ждать, когда обжигающее, густое облако опустится вниз, и можно будет вдохнуть полной грудью.
Не знаю как кто, а я считаю, что русская баня — очищение не только тела, но и души. Ритуал.
Но несмотря на настрой, в этот раз париться я не стал. Хоть и люблю это дело, но уж больно спать хотелось. Сил не было ни на что. Так, похлестал себя березовым веником пару минут там, где дотянулся, больше для вида. Потом сполоснулся ледяной водой из шайки — аж дух захватило — и побрел до дому, мечтая только о подушке с одеялом.
Время — половина второго ночи. В доме было тихо и темно. Все уже спали. Я закрыл входную дверь на засов, проверил окна и, с трудом переставляя ватные ноги, завалился на свой «дежурный» диванчик. Голова едва коснулась подушки, как я уже захрапел.