Тридцать километров при нашей скорости в сто сорок — это чуть больше десяти минут в одну сторону. Плюс взлёт-посадка — в сумме максимум полчаса чистого полета. То есть даже соскучиться не успеют на земле, как мы вернёмся.
Поднявшись еще чуть-чуть, до трехсот метров, я выровнял штурвал. Не так много чтобы не заметить человека, но достаточно для более широкого обзора. Бескрайнее море заснеженных крыш, развалин и замерзших улиц расстилалось под нами.
— Старайся идти по основным артериям, над крупными дорогами, — посоветовал Леонид, не отрывая бинокля от глаз, методично сканируя местность внизу.
Я и сам понимал что на машине по дворам гонять никто не станет, но дорог в этом районе было множество, все они петляли, пересекались. Выбрать какую-то одну не получалось. Так что «рулил» я чисто по компасу. Туда — на северо-восток, обратно — на юго-запад.
Дойдя до условной конечной точки, отмеченной на карте Леонида, я приступил к выполнению второй части задания. Плавно взял штурвал на себя, набирая высоту. Требовалось подняться повыше, до полутора тысяч метров, и сделав пару широких кругов над этим сектором, так же не снижаясь, возвращаться обратно.
Делалось это для того, чтобы получить более масштабный, панорамный вид местности. Снимки с камер, сделанные с этой высоты, потом можно будет увеличить, и «под микроскопом» рассмотреть каждую улицу, каждый двор, каждую тень. Сейчас не лето: а снег он тот ещё предатель. Как ни прячься, — следы, воронки, пятна гари — всё остается на белом листе. Главное — разглядеть.
— Кажись, я что-то вижу! — неожиданно выкрикнул Леонид, резко наклонившись вперед и тыча пальцем в стекло вниз и чуть левее. — Вон там, у развилки! Вроде машина! Темная!
Посмотрев в указанном направлении, я тоже заметил темное пятно на белоснежном фоне. Не просто брошенную машину — обгорелые, почерневшие остатки какого-то внедорожника или микроавтобуса.
— Свежий поджог! — закричал Леонид, перекрывая шум мотора. — Вон, снег вокруг почернел от сажи! Совсем недавно!
— Сейчас пониже пройдём! — крикнул я в ответ, резко положив самолёт в крен и разворачиваясь. Садиться здесь и сейчас не планировал — слишком рискованно. Хотелось просто снизиться для более детального осмотра. Машина, тем более свежесожженная, это уже след, улика. Значит, кто-то приехал, что-то произошло, и кто-то уехал. Или остался…
Высота стремительно падала, скорость росла. Земля неслась навстречу. Удержавшись на ста метрах, я потянул штурвал на себя, выравниваясь. Ниже опускаться не рисковал — дома в этом районе хоть и невысокие, но в случае форс-мажора пространства для маневра не останется от слова совсем.