Итого восемь человек, плюс сам Василич, и мы трое — я, Леонид и Олег. Дядю Сашу посвящать не стали, он с головой ушёл в обслуживание самолёта, и в ближайшее время был потерян для общества.
Эти люди ничего не решали, не входили в совет, и вообще не представляли формальную власть. Это была теневая опора Василича, его личный резерв, те, на кого он мог положиться в критический момент,
— Вот, посмотрите. — Я положил смартфон на стол, развернув экран к присутствующим, и включил запись. В горнице повисла напряженная тишина, нарушаемая только потрескиванием дров в печи и тяжелым дыханием собравшихся. Когда видео закончилось, все молчали.
— Что это? — досмотрев до конца, спросил один из близнецов Лосевых, озвучивая всеобщее недоумение.
— Этот телефон мы затрофеили в городе буквально через несколько дней после того как сбежали, а сама запись сделана в октябре, тоже незадолго до этого.
— И что это значит? — озадачено потёр лысину второй близнец.
Леонид усмехнулся, разряжая напряжение. Эффектно достав початую пачку «Мальборо», он пустил ее по кругу. Таких сигарет давно никто не видел, мужики замерли, а потом бережно, словно что-то драгоценное, потянулись: кто взял одну, кто две, попрятав их по внутренним карманам телогреек и полушубков. И что удивительно, ни на одной пачке из последних трофеев не было идиотских надписей типа «рак», «слепота» или прочей призывающей к испугу херни.
— Не, ребят, так не пойдёт, — сморщился «благодетель» Леонид, оглядывая пустые руки товарищей. — Я-то думал, мы этот вопрос сейчас обкурим, обдумаем хорошенько… А вы всю халяву в мошну сховали. Давайте, не жмотьтесь, я ещё угощу, на вынос, так сказать.
Мужики переглянулись, но спорить не стали. Курить хотелось всем. Один даже закашлялся — похоже, не курящий, но от халявы отказаться не смог. Засмолил за компанию, затягиваясь неглубоко и снова закашливаясь. Вскоре горница наполнилась едким, но таким родным сейчас дымом. Поначалу я как-то иначе представлял состояние дел в станице. Наивно полагал, что стоит нам сообщить о готовящемся захвате села формальному совету — и там пусть сами действуют, мобилизуют людей. Но сейчас, глядя на эту сборище доверенных лиц вместо совета, вдруг ясно понял: никто и ничего делать не будет по той простой причине, что не сумеют договориться. Да и совета, как такового, уже не было. Сборище, сходняк — это да, где каждый тянет одеяло на себя. А того что должно быть в изначальном понимании — не существовало. Не знаю, может в том дело что глава был назначен властью, — пусть ещё той, из нормального мира, но всё-таки властью. И сейчас, когда он отошёл от дел, точнее его «отошли», все выборы и прочая канитель потеряли свой истинный смысл. Выходит люди привыкли так, что есть кто-то сверху, кто за всех подумает, и сделает как надо. Тот, через кого доводятся, спущенные оттуда, сверху, решения. И когда эта вертикаль нарушилась, вся управленческая структура станицы попросту развалилась.