Не могу даже представить, что они тогда чувствовали. Рассказ Василича был весьма лаконичен, скуп на детали. Одно знаю твёрдо: оказаться на их месте я бы не хотел ни за что.
Это как потерять что-то очень-очень важное, — ринуться мстить, пролить чужую кровь, а потом… найти потерянное в самом неожиданном месте. Страшно и больно.
Но сделанного не воротишь. Поэтому надо было перешагнуть через это, через боль и взаимные претензии, и жить дальше. Сообща. Тем более, если рассматривать наше вынужденное путешествие не как позорное бегство, а как разведку боем, то разведка эта получилась чертовски продуктивной.
И пусть мы ничего не приобрели в материальном плане — ни золота, ни особых трофеев, — но зато собрали такое количество информации, причём информации настолько критично важной о новых угрозах этого мира, что, как бы цинично это ни звучало, она стоила принесённых жертв.
— Уже почти двенадцать! — крикнула из кухни Аня, напоминая, что на полпервого мы договорились встретиться с Василичем. Он должен был собрать узкий круг тех, кому безоговорочно доверял, — таких было не много, — ну а мы — отчитаться о «проделанной работе». Как я понял из его кратких слов по дороге, после всей этой бучи и «чудесного» примирения, какой-то определенной, единоличной власти в селе не было. Народ хоть и притих, примирился перед общей бедой, но как только доходило до каких-то конкретных решений, касающихся руководства или ресурсов, старые волнения и взаимные упреки начинали всплывать с новой силой. Поэтому пока жили так, по инерции, решая вопросы сообща, на сходках. Благо что и решать особенно было нечего — обычная рутина.
Поблагодарив супругу за напоминание, я решил, что времени еще достаточно — за мной должны были заехать минут через двадцать, — и вышел во двор. Нужно было проверить хозяйство.
Заглянул в сараи — инструмент, кое-какие запчасти. На первый взгляд ничего не пропало, всё лежало на своих местах. Ветряк на вышке исправно крутился, лопасти мерно шуршали на ветру. Но… тока не давал. Присмотрелся — видимо, сильным ветром сорвало один из ведущих к аккумуляторам проводов. Дел на десять минут, но сейчас некогда, займусь попозже. Главное, что сам ветряк цел.
Забор и ворота тоже на месте — починили как смогли после той перестрелки. Где на проволоке держится, где шурупами затянули, а где и просто доски состыковали, да снегом подпёрли. Молодцы, в общем. Не растерялись, восстановили хоть как-то. Летом, конечно, надо будет переделывать капитально.
Пройдя до угла, я заглянул в небольшой сарайчик, где до отъезда хранились запасенные на зиму дрова, аккуратно сложенные поленницы. Но дров там не было. Совсем. Пусто. Только щепки да труха на земляном полу. «Ну вот, — подумал я с горечью, — только что подумал хорошо про людей, а они хоп, такие, и подгадят». Оно, конечно, и не смертельно — лес рядом, но всё равно неприятно. Чувство какой-то… обделенности. Стыдно даже за них.