Но несмотря на всё это, ответил я очень вежливо, сохраняя лицо:
— Спасибо за инфу, Викентий. Ценно. Но думаю, мы всё же проведаем своих пораньше. Тем более теперь, — я похлопал по крылу, — никакие сугробы нам не страшны. Сядем хоть посреди поля. Заодно и посмотрим сверху, что там, да как в станице. Чтобы уж наверняка убедиться, что всё спокойно.
— И когда хотите лететь? — тут же заинтересовался Викентий, будто только этого и ждал.
— Да хоть сейчас! — вклинился в разговор Олег, вылезая из-под капота. — Голому собраться, только подпоясаться! Чего тянуть-то? Погода летная!
— Нет, Олеж, сейчас мы точно никуда не полетим, — осадил я его решительным тоном. — Во-первых, надо эту лыжу снять, проверить как следует. Мало ли, внутренние повреждения какие-нибудь, трещины. А во-вторых, самолёт подготовить к дальнему перелету. Проверить всё от винта до хвоста.
— Этим можно сегодня заняться! — не сдавался Олег. — Лыжу разберём, не снимая целиком. Если кроме дырок есть ещё что-то — не вопрос, залатаем, заклепаем. А если всё нормально — тогда кучу времени сэкономим. Завтра с утра — в путь! — Его глаза горели нетерпением.
Леонид пока молчал, прислонившись к стойке шасси и затягиваясь сигаретой. Его взгляд был устремлен куда-то вдаль, за заснеженное поле. Способ безопасного посещения станицы мы обсуждали не раз, но кроме переговоров по рации, ничего дельного в голову не приходило. Посадка в самом селе отпадала — не было полосы, да и не факт, что пустят. А проникнуть внутрь, минуя периметр, да ещё и зимой по сугробам — об этом нечего было и думать. Оставался только один вариант: сесть где-нибудь в степи неподалёку, на безопасном расстоянии, и вызвать на переговоры кого-то из тех кому доверяем — дядю Сашу или Василича. Мужики надежные, своих не предадут. Передать им записи, узнать новости, и решать, как жить дальше. А мы пока здесь… перекантуемся. Охотники хоть и чужие, но ведут себя куда лучше «своих». И если бы не Клаус, не это постоянное, гложущее ощущение какой-то фальши, театральности в его поведении, вполне можно было бы расслабиться, и плыть по течению. Работы тут хватает — ремонт, охрана, мелкие поручения. Условия отличные: в квартире светло, тепло, у каждой семьи своя комната. Леонид, правда, на кухне поселился, но он, вроде, и не страдает, даже считает это привилегией — ближе к чайнику.
— Если вы окончательно определились с завтрашним вылетом, — посмотрел на меня Викентий, прервав ход моих мыслей, — тогда у меня личная просьба.
— Проси, — встретил его взгляд я, стараясь улыбнуться ободряюще.