Но «кукурузник» на чудо настроен не был. Со скрипом и стоном натягивающихся расчалок он неуклонно снижался. Темная стена многоэтажки вырастала перед кабиной с пугающей скоростью, заполняя собой все стекло. Секунда, вторая… Я видел балконы, разбитые окна. Вот-вот должен был раздаться сокрушительный удар, превращающий нас в кучу обломков.
Инстинктивно я зажмурился, вжимаясь в кресло, ожидая неминуемого конца.
Секунда, вторая, третья… по идее, бабах должен был случиться еще вчера. Но ничего не происходило. Только нарастающий, пронзительный свист в ушах.
Я открыл глаза.
И обмер.
Вокруг было невероятно, ослепительно светло. И облака. Белые, пушистые облака плыли за стеклом кабины. А внизу, под крылом, лежала безмятежная, солнечная земля, покрытая зелеными лесами и извилистыми лентами рек. Тишина была абсолютной, нарушаемой лишь ровным, убаюкивающим гулом исправного мотора.
— Что происходит, чёрт возьми? — вскричал Леонид, едва его сознание догнало тело, чудесным образом переместившееся в знакомую, тесную кабину «кукурузника». Он тяжело дышал, глаза его были круглыми от потрясения и бешено вращались. — Где мы? Как мы здесь оказались?
За иллюминатором клубилась непроглядная молочно-белая пелена. Сплошная облачность. Мы падали, и это было единственным, что не вызывало сомнений.
— Думаю, это рай, — брякнул я первое, что пришло в голову.
— Рай? — Леонид зыркнул на меня так, будто я объявил о своем решении стать балетным танцором. Деловито, почти автоматически, он поправил чехол на кресле, уселся в него, нацепил на голову гарнитуру и крепко, по-хозяйски, взялся за штурвал. — В раю, насколько я помню, самолёты не попадают.
— Ну да. Рай, — подтвердил я, уже начинавший догадываться о причинах нашего спасения. Видимо твареныш, используя последние силы, совершил этот прыжок между мирами, спасая нас от верной гибели. Только вот куда именно он нас закинул?
Леонид снова бросил на меня взгляд, полный сомнений в моей адекватности, но спорить было некогда. Самолёт терял высоту.
— Мы не разобьёмся? — спросил он, уже сосредоточенно изучая показания приборов. Стрелка высотомера неумолимо ползла вниз. Тахометр молчал. Мотор, который не работал ещё в нашем мире, здесь тоже не подавал признаков жизни.
— Надеюсь, — честно ответил я. Мы летели вслепую. Что там, внизу, под этой белой пеленой? Скалы? Лес? Море? Гладкое поле? В случае вынужденной посадки без двигателя наши шансы были немногим выше, чем при падении на городские крыши.
Неведение, слава богу, длилось недолго. «Кукурузник» продолжал снижаться, облака начали редеть, становясь тоньше и прозрачнее. И сквозь эту дымку внизу наконец промелькнула земля. Серая, бескрайняя, однообразная степь.