Не знаю, как высоко меня швырнуло взрывной волной — в глазах потемнело, а в ушах стоял оглушительный звон, перекрывающий все остальные звуки. Но приземление ощутил всем телом, каждой клеткой. Жестокий, дробящий удар о какую-то поверхность, которая с громким хрустом прогнулась подо мной. Повезло, черт возьми, невероятно повезло, что приземлился я не на булыжник площади, а на крышу припаркованной рядом машины. Сквозь адреналиновый туман я успел отметить, что крыша седана превратилась просто в воронку из гофрированного металла.
Лежал я, не двигаясь, несколько секунд, пытаясь перевести дух и оценить ущерб. Вроде бы все цело: руки-ноги на месте, позвоночник не переломан, хотя все тело ныло так, будто меня прокатили через каток. Определить что-то точно, когда вокруг безостановочно рвутся мины, а собственный адреналин бьет в виски тяжелым молотком, — задача невыполнимая. В таком состоянии можно и пулю не заметить, пока кровь не хлынет ручьем.
И хотя у меня, слава всем забытым богам, голова в итоге оказалась на плечах, — от этого не стало легче. Веревки, туго стянувшие запястья и лодыжки, впивались в кожу. Развязать себя я не мог, а значит, и нормально передвигаться — тоже. А учитывая, что с неба в любой момент могла прилетить новая «гостья», торчать посреди площади, словно подстреленная утка, не казалось мне ни умным, ни перспективным.
Собрав волю в кулак, я перекатился на асфальт. Больно ушиб плечо, но застонал скорее от злости, чем от боли. Подняться на связанных ногах оказалось непросто — тело отказывалось слушаться, земля уходила из-под ног. Наконец, встав и балансируя, как пьяный, я подпрыгнул раз, другой, выбирая направление в сторону от эпицентра этого ада, в спасительную темноту ближайшего переулка.
Вот только не успел я пропрыгать и десяти метров, как чья-то сильная рука грубо толкнула меня в спину. Я снова полетел, на этот раз растянувшись во весь рост на холодном, пыльном асфальте.
— Не вставай! Лежи! — прямо над ухом прорычал хриплый голос Леонида. И в ту же секунду, кажется, в паре десятков метров, с оглушительным треском разорвалась очередная мина. Осколки со свистом пронеслись над головой, зазвенев о стены ближайших домов.
— Да не дергайся ты, черт возьми! — проворчал он, когда я попытался развернуться. По спине пробежал холодок лезвия, и через мгновение веревки на запястьях ослабли, а потом и вовсе разошлись. Руки, затекшие и онемевшие, пронзила мучительная, колющая боль притока крови.