Перепачканный сажей и кровью, с разбитой в кровоподтеки физиономией, в зловещих отблесках пожарищ Леонид выглядел как оживший покойник или самый отчаянный бомж с городской свалки. Но в тот момент я не видел никого прекраснее.
Едва освободив руки, я схватил у него из рук нож и несколькими резкими движениями перерезал путы на ногах. Неподалеку, с воющим звуком, врезалась в землю еще одна мина. Мы оба снова вжались в асфальт, прикрывая головы руками. Грохот оглушил, земля содрогнулась.
— Бежим! — крикнул Леонид, едва стих гул, и мы, поднявшись, пустились наутек к темнеющему напротив зданию старой почты.
Обстрел, вместо того чтобы стихнуть, лишь нарастал. Временные промежутки между разрывами сливались в один сплошной грохот. Свист падающих мин не умолкал ни на секунду, создавая леденящий душу звуковой фон. Мы бежали, прижимаясь к стенам, спотыкаясь о развалины.
Пробежав еще сотню метров, мы оказались возле полуразрушенного жилого дома. Его торец обрушился, обнажив комнаты, как кукольный домик. Леонид, не раздумывая, нырнул в черный провал разбитого оконного проема. Я — следом.
В темноте угадывались очертания развороченной мебели.
— Куда дальше? — мой голос сорвался на хрип. Руки предательски тряслись, в глазах скакали зайчики от вспышек, и адреналин начинал отпускать, сменяясь усталостью. Нас пока вряд ли целенаправленно искали, но все могло измениться в любой момент.
— По подвалу, насквозь, — шумно отдышиваясь и постоянно сплевывая скопившуюся во рту грязь, Леонид выглянул в дыру, заменявшую окно, и тут же отпрянул назад. — Щас пройдут… Тихо! — приложил палец к губам.
Сверху, по улице, кто-то громко топал, слышалась отрывистая, злая ругань. Очевидно, не только нам пришла в голову идея отступать в эту сторону. Мы затаились, вжавшись в стену. Сердце колотилось так громко, что мне казалось, его слышно на улице. Шаги стихли в отдалении.
Дождавшись, когда охотники уйдут, мы двинулись вглубь здания. Леонид вел себя как дома. Через завалы, по обломкам лестницы мы спустились в сырой, затхлый подвал. Пробраться через него оказалось делом не из легких — приходилось ползти, но в итоге мы выбрались с другой стороны улицы, удалившись от площади еще на добрую сотню метров.
Ночь была темной-темной, безлунной. Ни черта не видно дальше пары метров. Идти, по сути, некуда. Поэтому, кое-как сориентировавшись по силуэту сгоревшей водонапорной башни, мы приняли единственное возможное решение — добираться до самолета. Хоть какая-то цель. Надежда если не улететь, то хотя бы разжиться оружием из нашего НЗ.