— Только не подумай, что я слежу. Просто сейчас листвы нет, а мой дом выше вашего, и сверху неплохо видно дальнюю часть вашего сада, кто и когда приезжает, уезжает.
Я и не подумала, я точно знала, что следит, таким как она всегда приходится быть на чеку, но слух резануло другое — «мой дом».
Твой?! Вообще-то, это дом Веры и Антона, и он должен был достаться жене и его сыновьям, а не тебе и твоей малолетней шаболде, но я промолчала.
— Первый раз я их заметила пару недель назад. Но, возможно, они начали встречаться раньше, — добавила она.
Прям встречаться? Серьёзно?
— И что мне делать с этой информацией? — усмехнулась я.
Она похлопала наращёнными ресницами, на которые ушла, наверное, целая белка, а может, даже бобёр. Острым ногтем со свежим маникюром почесала перманентную бровь.
— Ну, можешь отмахнуться и забыть, как когда-то сделала я. Можешь спросить мужа и услышать, что захочешь услышать — эту ошибку я тоже совершила. А можешь подъехать в будний день часика в два домой без предупреждения. А там уже сама решишь, что с этим делать.
— Даже не знаю, что тебе и сказать, — имела я в виду благодарить, или наоборот.
— Ничего не говори, — прекрасно поняла она. — Знаю, как это неприятно, когда сообщают такие вещи, даже из лучших побуждений. Гадко, когда говорят, ещё гаже — когда нет. Моя подруга вот промолчала — и больше мне не подруга, хотя она ведь ни в чём не виновата, просто вовремя не предупредила, пока я, как дура, пребывала в счастливом неведении, что у мужа другая. Я считаю, говорить надо. Но прости, если лезу не в своё дело.
И так, зараза, разумно это звучало, что, не знай я о ней того, что знала, наверное, прониклась бы. И не испытала бы когнитивный диссонанс, когда то, как она выглядит, как поступила и что говорит — словно принадлежит трём разным людям. И захотела бы узнать её получше: а вдруг я ошибалась? Вдруг мне не с Верой, а с Олесей надо дружить? А Верка…
Верка сама виновата. Нельзя быть тихой, интеллигентной и неконфликтной, имея мужа бизнесмена — нужно отращивать шкуру, когти и клыки, а не помидоры на грядках. И не стареть! А то погрязла в дурацких заботах о детях, бессолевых запеканках с баклажанами (мужу сказали придерживаться строгой диеты), цветочных горшках и даже за соседями не следила.
Я развела руками.
— Не за что, Оль, — ответила Олеся, словно я её поблагодарила. — Пусть у тебя всё будет не так, как у меня. И заходи уже в гости, что ли. А то живём через забор, а как чужие.
— Обязательно, — улыбнулась я как можно нейтральней, чтобы не выглядеть и дружелюбной, и ядовитая слюна с клыков не капала.