Ольга
Не представляю, как я ему скажу.
Стоя в пробке, я смотрела на весеннее половодье на дороге и барабанила пальцами по рулю.
Как я им скажу? Мужу. Детям. Дети-то уже взрослые, имеют право знать.
Климакс, климакс. Вот тебе и климакс!
Семь недель!
Аборт ещё, конечно, можно сделать. Но не хочу я никакой аборт.
Муж однозначно будет в шоке. Стать третий раз отцом в сорок семь Евгений Нестеров точно не планировал. Особенно сейчас, когда то лапы ломит, то хвост отваливается, то давление зашкаливает, то тахикардия, словно сердце «идёт на взлёт», и работы на посту генерального директора стало невпроворот.
Ульяна, наверное, обрадуется. Она младшая. Ей в пятнадцать дети ещё кажутся куклами, игрушками, прекрасными младенцами. Она всегда хотела младшую сестрёнку или братика.
Артём на четыре года взрослее. Он будет «в восторге». Хотя девятнадцать для парня — не тот возраст, чтобы относиться к чему-то слишком серьёзно. Его наши заботы, как обычно, и не коснутся. Окончит универ и улетит из родительского гнезда. Он уже сейчас дома регулярно не ночует.
Мысли метались испуганными кроликами.
Меня то потряхивало от радостного возбуждения, то я в ужасе стискивала пальцы на руле — смогу ли, справлюсь. Хватит ли здоровья, сил.
Улыбалась, не веря. Малыш. У нас будет малыш. Маленький человечек. С пухлыми ручками, крошечными ножками. Интересно, мальчик или девочка?
И тут же покрывалась ледяным потом. Олька, ты с ума сошла! Тебе сорок. Ты пятый десяток разменяла. О внуках думать пора, а она — рожать. Тебя везде будут считать за его бабку: в поликлинике, в детском саду, в школе. И до окончания той школы ещё дожить бы.
Потом я в ужасе думала: опять бессонные ночи, первые зубки, пелёнки, прививки.
Сетовала на мужа: Жень, ну, говорила же тебе, надо предохраняться.
Оправдывалась: так я же, откуда знала, что это задержка, врач сказала — ранний климакс.
И снова качала головой:
— Не представляю, как я ему скажу!
Проехав очередные полметра и нажав на тормоз, я вытянула шею, всматриваясь, что там впереди. Чего стоим? Авария, что ли?
Как же задолбало стоять в этих пробках!
Ладно утром, ладно вечером — понятно, час пик. Но сейчас-то что? Середина дня!
Утром я приноровилась выезжать на работу пораньше. В тишине и одиночестве работалось даже лучше. Да и утренние часы у меня самые продуктивные.
Но вечером задерживаться в офисе с некоторых пор перестала.
Из-за Остроумова, вернее, из-за его жены.
Глупость, конечно, недоразумение, но от греха подальше.