К счастью, он знал человека, которым понимал толк в подобных делах куда лучше их всех, вместе взятых.
— Ты уже поговорил с женой? — первое, о чём спросил Нестерова Райский, когда тот объяснил ему суть проблемы.
Антон уже почти не вставал. С Евгением он говорил, лёжа в спальне за тёмными шторами — он больше не выносил не только еду и лекарства, но даже свет.
Не утратил Райский только ясность ума, но дни его были сочтены, и смотреть на него было тоскливо.
— Нет, — ответил Нестеров.
— Не говори ей всего. Не говори, чем ты должен поступиться. Это не её выбор. Это — твой. Её выбор очевиднее. Конечно, она захочет поквитаться.
— Я бы не был в этом так уверен, — покачал головой Нестеров. — Она может и отмахнуться. Не простить, а именно послать её к чёрту. У той всё равно ничего не вышло.
— Тогда убеди жену, что её великодушие сейчас вам не на руку. Получить и компанию, и девчонку — это больше, чем получить только компанию. А поступиться всё равно придётся.
— Я тебя понял, — кивнул Евгений.
— Я тому лучшее подтверждение, Жень, — закашлялся Райский. — С такими людьми, как Сильвер, — а если я правильно понял, речь именно о нём, — лучше не шутить.
— Сильвер? — удивился Нестеров.
Логика прозвища была понятна: одноглазый — значит пират, пират — «Долговязый» Джон Сильвер, плюс созвучная фамилия Селиверстов. Непонятно только, откуда его знал Райский.
— О, Жень, мир криминала столько же мал, как мир любой семьи. Все друг друга знают, все повязаны, все где-то когда-то пересекались. С Сильвером мы, к счастью, лично не знакомы, но земля слухами полнится. Если бы ты пришёл пораньше, я бы, наверное, рассказал тебе больше.
— Если бы я сам знал раньше, что это он.
— Но я и сам знаю немного, — снова закашлялся Райский.
Неверной рукой взял стакан с трубочкой. Отпил воды.
— А кому дорогу перешёл ты?
— Не я, Цезарь. Это его долги. Но долги наших друзей — наши долги, — он развёл руками.
— Неужели ничего нельзя сделать?
— Наверное, что-то и можно, но я не знаю, что.
— Это же явно какой-то яд. Не рак, не онкология, не болезнь.
— Так и есть. Но, боюсь, процесс уже необратим. И нечего даже обсуждать. Мне — нет. А тебе ещё есть что.
— Ты считаешь, её надо посадить? Маринку?
— Судя по тому, что рассказала Олеся, не невинная она овечка и наказание заслужила, но тюрьма не пойдёт ей на пользу, не исправит, ничему не научит, сделает только злее, — посмотрел он на Нестерова выразительно. — Просто не скидывай её со счетов.
Нестеров думал над его словами всю дорогу.
Не скидывать Маринку со счетов. Если бы только он мог с ней связаться. Но её Следственный комитет с собаками не может найти, да и вряд ли Сильвер позволит ей сейчас с кем-то встречаться.