Нестеров не стал спорить.
— Это уже ничего не изменит, — сказал он Дине, которая предложила назначить встречу на их территории. — Мы собрали столько улик: фактов, доказательств, записей, что ему не отвертеться. А он всего лишь хочет прощупать, как много мы знаем, и будет торговаться.
Когда мужчина в чёрной кожаной повязке на глазу поднялся Нестерову навстречу с лавочки в отдалённой части большого парка, он сказал ему то же самое.
— Это уже ничего не изменит. Наша встреча. Наш разговор.
— И всё же я попробую, — ответил тот.
Теперь, зная так много, Евгений рассматривал Михаила Романовича Селиверстова куда с большим интересом, чем, когда тот представился всего лишь инвестором, что был якобы заинтересован во вложениях и совместном бизнесе.
Высокий, худой, седовласый, с крупными морщинами, пролегающими по загорелому лицу, теперь он казался ещё умнее, ещё опаснее и ещё… старше.
Нестеров развёл руками, как бы говоря: да как угодно.
— Я хочу предложить сделку, — ответил одноглазый. — Ты отдашь мне всё, что у вас есть на меня, а я отдам тебе Маринку.
Нестеров приподнял бровь.
— Да, она у меня. Вернее, со мной. Вернулась, как блудная кошка. Но я слишком на неё зол, чтобы простить.
— За глаз? — спросил Евгений.
— О нет, — потрогал тот повязку. — За глаз мы с ней давно в расчёте. Она сбежала, вышла замуж, охмурила твоего мальчишку. Она и правда думала, что это сойдёт ей с рук?
— Разве она скрывалась? — разумно предположил Нестеров.
Во-первых, у Маринки здесь мать. Будучи в бегах, никто не прячется в родительском доме — месте, где беглеца проще всего найти. Во-вторых, она никогда не выглядела как человек, который чего-то боится. Трудно скрыть, если постоянно приходится оглядываться. Ну, и, в-третьих, тоже можно было что-нибудь придумать, но зачем, когда и так понятно, что Пират говорит неправду, или не всю правду.
— Нет. Я её отпустил. Но я не позволял!.. — повысил он голос, но недоговорил.
Евгений не хотел знать ни чего он Марине не позволял, ни вообще про их «высокие отношения». Этот извращенец растлил девчонку и до сих пор считал своей собственностью — он был Нестерову глубоко противен уже за это, а это только верхушка айсберга.
— Может, перейдём к делу? — скривился Нестеров.
— Да, перейдём, — ответил тот уже совсем другим тоном. Спокойным. Нейтральным. — Без меня вы её никогда не найдёте. Так же, как и доказательства её вины. А я передам её в руки правосудия со всеми потрохами, можно сказать, ещё тёпленькую.
— Мне это неинтересно, — ответил Нестеров.
— А это предложение и не тебе, — ответил Селиверстов. Теперь взгляд его стал жёсткий. — Это предложение твоей жене. Решать ей.