Развернулась, позволив надеть на себя куртку.
— Андрей, я уехала! — крикнула она.
— До завтра, — вышел из своего кабинета Остроумов. Подмигнул Нестерову и сказал одними губами: — Удачи!
Нестеров и хотел бы ответить, что она ему не понадобится, но, пожалуй, нет. Удача никогда не бывает лишней, особенно если дело касалось его жены.
Они ни о чём не договаривались, не называли тем, говорить на которые не стоит, не озвучивали вопросы, что задавать не следует — они просто проводили вечер вместе.
Шли рядом по парку. Сидели напротив друг друга за столиком кафе.
Они бы могли вообще ни о чём не говорить — им и так было хорошо вместе, но они говорили.
О всякой ерунде, на которую в обычной жизни всё не хватало времени.
— На сайте мэрии написали, что уже проснулись бабочки и божьи коровки, — сказала Ольга, рассматривая в парке какой-то зацветающий куст.
— Интересно, — задумчиво сказал Нестеров, — а как называют самца божьей коровки? Божий коровк? Божий бычок?
— Божийкоровкомуж? — предложила жена.
— Богожук?
Всё время хотелось сказать: а помнишь?
«Помнишь, как на экоферме, где были всякие кони, пони, ламы, маленькая Ульяна ковыряла в носу, и ты её одёрнула? — смотрел на жену Евгений. — И она какое-то время стояла молча, а потом сказала: «Мне так жалко лошадок». «Почему?» — удивилась ты. — «Они ведь тоже не могут поковырять в носу».
Он улыбнулся, но ничего не сказал. Дети — это потом, сегодня они возвращались друг к другу.
И словно на ощупь отыскивали дорогу.
Ольга тоже набрала воздуха в грудь, словно что-то вспомнила и тоже выдохнула и ничего не сказала. Евгений бы не удивился, если бы она вспомнила то же самое.
Они поняли друг друга без слов. И оба улыбнулись.
— Спасибо за чудесный вечер, — сказал жене Нестеров, провожая до её дома. Подал коробку с цветами, что она чуть не забыла в машине. — До завтра?
Ольга неопределённо кивнула.
И он точно знал, что завтра снова приедет.
Правда, не знал с какими новостями.
Вечером ему позвонил Пират.
Звонок раздался, когда Нестеров принимал душ.
Он наскоро накинул на бёдра полотенце, вытер руку, ответил… и с первого же слова узнал его голос.
Помнится, этот голос поразил Нестерова даже больше, чем потерянный глаз.
Мягкий, вкрадчивый, бархатный. Доверительный. Проникновенный.
Голос настоящего психопата — подумал Нестеров сейчас.
— Я надеюсь, мне не нужно представляться? — спросил он.
— Это как вам угодно, Михаил Романович, — ответил Евгений.
— Тогда я сразу перейду к делу, — ответил тот. — У меня есть то, что заинтересует вас, у вас то, что интересует меня, — анонсировал он и назвал место и время.