Часть пузыря рубки превратилась в огромный экран, на котором начали демонстрироваться вехи распада Советского Союза. Первым и самый страшным ударом по народу страны стал двадцатый съезд, на котором лысый подонок Хрущев смешал с грязью имя Сталина, ведь люди почитали его, как отца. И народ, решив, что раз даже вождь такой, пустился во все тяжкие. Элита страны постепенно превращалась в откровенное дерьмо, и это еще мягко сказано. Апофеозом вакханалии лицемеров стало воцарение пятнистого предателя — Михаила Горбачева, принявшегося увлеченно сдавать Западу позиции, отдавая врагу все завоевания народа. Затем ГКЧП и распад страны.
Юрий Алексеевича колотило от увиденного, он задыхался, утирая непрошенные слезы, видеть все это было физически больно и невыносимо противно. Но это оказалось только цветочками, ягодками стали страшные 90-е годы, когда закрывались и распродавались на металлолом заводы, люди лишались работы и надежды на завтрашний день. Голод, отчаяние и безнадежность. Бессмысленность существования. А рядом пир на костях обокравших народ новоиспеченных нуворишей, швыряющихся в ресторанах пачками долларов. Бандиты в красных пиджаках и примерные девочки-отличницы, становящиеся шлюхами, чтобы выжить. Когда первый космонавт увидел результаты опросов десятиклассников, в которых мальчики хотели стать бандитами, а девочки проститутками, он не выдержал и принялся проклинать тварей, ответственных за все это. Сотворивших такое с его страной.
— Моя молодость прошла в это страшное время… — едва слышно сказал Вирт, глядя на сжимавшего кулаки Юрия Алексеевича. — Теперь понимаете, почему я не смог остаться в стороне? Да, я не отсюда, да, мне было на Земле неуютно и страшно, но хоть что-то я должен сделать.
— И что, так и осталось? — первый космонавт кивнул на экран, где застыла картина очередного загула новых «хозяев жизни».
— Нет, ситуация изменилась после того, как власть взяли бывшие сотрудники КГБ, — отрицательно покачал головой Путник. — В стране стало возможно жить, но идеология осталась прежней — урви, разбогатей любой ценой, хоть Родиной торгуй. Вся власть осталась в руках сверхбогатых. Они, правда, давали людям жить, даже начали бороться с возродившимся на Украине нацизмом, но я, простите, не верю сверхбогатым ни в чем. Им ведь важнее их прибыль, а не страна, что бы они там ни говорили.
— Нацизмом⁈ — не поверил Юрий Алексеевич. — На Украине⁈ Невозможно!
Вирт вздохнул и показал историю случившегося на майдане и после него, запрет русского языка, преследование русских, объявление героями нацистских коллаборантов Шухевича и Бандеру. А затем случившееся с республиками Донбасса, которые всего лишь просили не навязывать им подобную мерзость, а на них за это двинули войска. Намеренные обстрелы школ, детских садов и больниц, убийства несогласных. И, наконец, воцарение кровавого клоуна Зеленского, окончательно превратившего Украину в рассадник нацизма. Затем СВО, когда Россия, хоть и с опозданием на восемь лет, вступилась за людей, приговоренных украинскими «свидомыми» к уничтожению. Они ведь уже даже концлагеря для жителей Донбасса подготовили.