Когда экран погас, первый космонавт долго сидел молча, скрипя зубами и не вытирая стекающих по щекам слез. Наконец он поднял воспаленный взгляд на Вирта и хрипло выдохнул:
— Я… Этого… Не… Допущу…
— Дай Бог, чтобы вам удалось, — тяжело вздохнул Вирт. — Думаю, вас вскоре вызовет Королев, а затем и Сталин. Как я уже говорил, прежние варианты истории будете помнить только вы трое.
Немного помолчав, он выложил на стол какую-то тонкую стеклянную пластину и продолжил:
— Это так называемый планшет, интеллектронный, в его памяти имеются все исторические персоналии по предателям и просто слабым людям, которых к власти подпускать нельзя. Смотрите, он включается нажатием на вот эту кнопку, затем появляется рабочий стол.
Юрий Алексеевич, взяв себя в руки, с интересом наблюдал за появившимся на стеклянной пластине изображением. Информация была разложена по папкам с говорящими названиями, открывать каждую можно было двойным нажатием, точно так же открывались сами документы и видеозаписи. По словам пришельца, ничего подобного этому планшету земные технологии не смогут создать еще лет триста, хотя в его время планшеты и появились, но намного более примитивные.
— Думайте сами кому доверять, а кому нет, — взгляд Вирта стал тяжелым. — Многие, к сожалению, поддались своим страстям, думая только о себе и забыв, что эгоизм — самое страшное, что только может быть. Именно из него вырастает вся мерзость и вся гнусность мира. Поэтому думайте, кого допускать к этой информации, а кого — нет. И еще одно. У вас, как я уже говорил, Юрий Алексеевич, теперь имеется пространственный карман, в котором вы можете носить до нескольких десятков самолетов, и никто его не обнаружит. Сейчас вам станет на мгновение дурно, я запишу информацию о том, как пользоваться этим карманом, прямо вам в мозг. Также оставляю в кармане оружие последнего шанса — импульсный излучатель и десятка два плазменных гранат. Инструкция будет передана совместно с остальным.
Первый космонавт хотел что-то возразить, но не успел — ему действительно ненадолго стало дурно. А придя в себя, он четко знал, как пользоваться пространственным карманом, планшетом и инопланетным оружием.
Вскоре Вирт коротко попрощался, и Гагарин с Серегиным оказались болтающимися под куполами парашютов, глядя, как их самолет врезается в землю. Владимир Сергеевич, как выяснилось после осторожных расспросов после приземления, ничего необычного не помнил, зато помнил то, чего не было — срабатывание катапульты, которая в реальности почему-то не сработала. Юрий Алексеевич не стал ему ничего рассказывать. Он, конечно, очень уважал инструктора, но боялся, что тот ему просто не поверит.