«Жениться он, значит, надумал! На этой пигалице розовой! Ишь, стратег выискался!» — мысленно чехвостила я генерала, пролетая мимо обалдевшего соседского привратника. Стражник у ворот попытался было перегородить мне путь алебардой, но, узнав «леди фон Ригель» с перекошенным от гнева лицом, благоразумно вжался в будку.
Я взлетела по широким мраморным ступеням особняка и, не дожидаясь лакеев, распахнула тяжелые парадные двери.
— Где они⁈ — рыкнула я на перепуганного мажордома, который как раз нес поднос с кофейными чашками.
— В… в малой гостиной, миледи… — пролепетал он, указывая подбородком на знакомые двустворчатые двери в конце коридора.
Я не стала стучать. Просто толкнула створки обеими руками и шагнула внутрь.
Мать честная, картина маслом!
В светлой, залитой утренним солнцем гостиной, за изящным ломберным столиком сидела святая троица. Лорд Эвер, пыхтящий от важности, водил пером по пухлому пергаменту — судя по всему, брачному контракту. Рядом, сияя как начищенный медный таз, восседала Элиза. Сегодня на ней было платье небесно-голубого цвета, а на лице блуждала такая самодовольная, торжествующая улыбка, что мне сразу захотелось вылить на нее ведро помоев.
А напротив них…
Сердце ёкнуло и болезненно сжалось.
Рейнард. Одетый в парадный черный мундир с золотым шитьем. Бледный, с заострившимися скулами и абсолютно пустыми, стеклянными глазами.
При моем появлении лорд Эвер крякнул и выронил перо, посадив жирную кляксу на контракт. Элиза взвизгнула:
— Что это значит⁈ Как тебя сюда впустили⁈
Но Рейнард даже не вздрогнул. Он медленно, словно нехотя, повернул ко мне голову. В его глазах не было ни удивления, ни боли, ни той нежности, с которой он смотрел на меня когда-то в лавке. Там был только арктический лед.
— Оставьте нас.
— Но генерал… мы же не закончили с описью приданого! — возмутился было лорд Эвер.
— Лорд Эвер, вы оглохли? Я не люблю повторять дважды, — Рейнард не повысил голоса, но спорить с ним сейчас было смертельно опасно.
Лорд побледнел, схватил возмущенно пыхтящую Элизу за локоть и буквально вытащил её из гостиной, плотно прикрыв за собой двери.
Мы остались одни.
Я тяжело дышала, сжимая кулаки. Ждала, что он сейчас бросится ко мне, начнет оправдываться, скажет, что это всё ради меня… И мы бы вместе стали искать выход.
Но генерал фон Ригель оказался актером похлеще любого лицедея.
— Зачем вы пришли, Анна? — холодно, с легкой долей брезгливости спросил он, поднимаясь из-за стола. Рейнард одернул мундир и заложил руки за спину. — Разве я не ясно выразился в своем письме?
— Ясно⁈ — я задохнулась от возмущения, подходя к нему вплотную. — Ты мне тут комедию не ломай, остолоп! Ты думаешь, я не понимаю, зачем ты это устроил? Решил в жертву себя принести? Заслониться от меня этой розовой курицей, чтобы я за тобой в Пустоши не поехала⁈