Кира всегда была недовольна моим выбором мужчины. Еще на первом курсе, когда я выходила за него замуж, она говорила, что он мне не пара. Отец его — алкоголик. Мать — известная скандалистка, развелась с ним и одна воспитывала троих детей. У Эрика подрастали две сестры, Кира их называла «нахлебницами» и не понимала зачем мне это проблемное семейство.
А я его любила, страстно, всей душой. Как я могла отказаться от мужчины всей моей жизни? Я верила, что вместе мы все преодолеем, что наша любовь все проблемы переборет. И бедность его семьи в том числе.
Усмехаюсь, вспоминая какой я была наивной тогда.
Чувствую: за соседним столиком мужчина снова смотрит на меня.
Он — новый, незнакомый. Лет под сорок, дорогой пиджак, руки загорелые, глаза спокойные. Он заинтересовался мной.
И мне, чёрт возьми, приятно.
Я ловлю его взгляд. На секунду, ну может дольше, улыбаюсь и отворачиваюсь, как будто это ничего не значит. Но внутри что-то приятно тянется. Живое.
И тут — снова Эрик. Его стул поскрипывает, он поворачивается. Я краем глаза замечаю, как напрягаются его челюсти. Как его пальцы резко ставят бокал на стол.
Как он что-то резко шепчет своей спутнице, не отрывая от меня взгляда.
— Ты его до сих пор волнуешь, — продолжает Кира, наклоняясь ко мне. — Видела бы ты его лицо, когда ты улыбнулась мужчине за соседним столиком.
Я усмехаюсь.
— Пусть подавится. В этот раз все по-другому.
Но на самом деле… я чувствую, как он злится. Он бесится. Думаю, потому что я не сломана. Или потому, что кто-то другой видит во мне женщину, достойную внимания. Или потому, что я не отвернулась в слезах, и не ушла раньше.
И не он причина этого света в моих глазах.
Я снова смотрю на Эрика. И на этот раз — прямо. С холодной, почти ленивой улыбкой.
Он напрягается. Смотрит в ответ так же прямо. Только резко делает глоток из бокала, выдавая свою нервозность.
Я поднимаю свой и, не сводя с него взгляда, чуть наклоняю его в приветствии.
Медленно. Уверенно.
И отпиваю.
Мужчина за соседним столом улыбается. Он явно всё понял. И теперь не сводит с меня глаз.
А я… я впервые за долгое время чувствую себя свободной.
Пусть это будет всего лишь вечер. Пусть завтра опять нахлынет боль.
Но сейчас я не тень. Я — женщина, ради которой кто-то готов забыть обо всех остальных.
И если Эрику это режет глаза — пусть. Теперь его очередь смотреть, как я ухожу.
— Агата, — тихо говорит Кира, — Эрик, он изменился, возмужал, щетину отпустил! Я даже не сразу его узнала. Но что в нем не изменилось, он также пожирает тебя глазами, как и раньше!
Кира говорит что-то еще — я почти не слышу. Слышу только собственный пульс. Он будто стучит прямо в висках. Я медленно ставлю бокал на стол, чуть задевая край, и он звенит, как колокол в тишине.