— А что вас заставило изменить своё мнение? — спрашиваю, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, но внутри всё кипит.
Марика вздыхает, словно готовилась давно произнести это вслух:
— Мама. — Она делает паузу и добавляет: — И Эрик. Его любовь к тебе.
Я удивлённо поднимаю глаза, а Марика продолжает, глядя прямо на меня, без стеснения:
— Он даже сейчас смотрит на тебя так… будто ты — единственная. А ведь сколько лет прошло. У обычного мужика давно бы всё перегорело, нашёл бы себе новую женщину. Но Эрик никого не подпускал. С тех пор, как ты ушла, он был сам по себе. И мы с Изольдой поняли: не мог он любить плохого человека так сильно.
Её голос дрожит, в нём странная смесь боли и нежности:
— Да и мама… она показала нам своё настоящее лицо. Мы для неё марионетки. Она готова использовать нас ради своих игр. Для неё деньги на первом месте, а мы — потом.
Я молча смотрю на Марику. Она младшая, ей всего восемнадцать, но она уже как взрослый человек делает выводы. Слишком взрослые для её возраста. Что же с ними произошло в эти годы?
И тут вдруг Изольда, всё это время молчавшая, поднимает глаза. Её руки дрожат. Голос почти шёпотом:
— Я… хочу признаться. — Она сглатывает. — Телефон Эрика… я утопила его в воде.
Я моргаю, не веря своим ушам.
— Что?
— Мама заставила, — Изольда продолжает, торопясь, будто боится, что не хватит сил договорить. — Но это ещё не всё. Перед этим я залезла в его контакты и удалила твой номер. Потом, когда он вставил новую сим-карту, я изменила цифры в твоём номере. Чтобы он не смог до тебя дозвониться.
Мир будто останавливается. Я слышу каждое слово, как приговор.
— А ещё… — Изольда закрывает лицо руками, потом опускает их и смотрит прямо на меня, в её глазах стоят слёзы. — Я заблокировала твой номер. Чтобы и ты не смогла до него дозвониться. Даже когда он восстановил карту, всё уже было испорчено.
У меня темнеет перед глазами. Я едва сдерживаю крик.
— Ты… — слова срываются сами, хриплым голосом. — Ты всё это сделала?
— Пожалуйста, прости! — Изольда вскакивает с места, почти бросается ко мне. — Я была ребёнком! Мне было десять, я уже умела ковыряться в телефонах. Мама велела — я сделала. Я даже толком не понимала, что натворила!
Я смотрю на эту двадцатилетнюю девушку, уже взрослую, но сейчас она словно снова тот ребёнок — напуганный, растерянный, ищущий оправдания.
— В тот день, — тихо добавляет Марика, — я попросила у Эрика телефон, чтобы поиграть. Он сначала не хотел давать, но всё же я его уломала. И мы… провернули всё это.
Я не могу дышать. Сердце стучит в ушах. Сёстры смотрят на меня, виновато, со слезами в глазах. А я не знаю, что страшнее: то, что они это сделали, или то, что теперь у меня есть ответ на мучивший меня все эти годы вопрос — почему Эрик не звонил и не отвечал на мои звонки и смс. А еще, почему в итоге он так и не приехал за мной.