К обеду в «У Чёрного Крыла» пришли те, кого Лада меньше всего хотела видеть — и больше всего ждала.
Талвир вошёл с выражением лица человека, который сто раз пожалел, что умеет читать. За ним — писарь, тот самый, с чернильницей, и двое стражников. Талвир оглядел решётку вокруг очага, цепи, колокольчики на дверях, таблички «НЕ ТРОГАТЬ» — и поморщился.
— Ты тут крепость построила, — буркнул он.
— Я тут бизнес построила, — отрезала Лада. — Крепость — бонус. Вы по делу или по привычке?
Писарь кашлянул, но Талвир не стал спорить. Он вытащил свиток, развернул на стойке и сказал мрачно:
— Перерасчёт.
Лада сразу протянула руку:
— Давайте сюда. И квитанции. И основания.
Талвир посмотрел так, будто хотел укусить, но вместо этого бросил:
— Основания — Дом. — Он кивнул куда-то в сторону, где стоял Кайрэн. — И Совет Крыльев. Гильдия поставщиков признала “ошибки начисления”. Ведомство огня… — он скривился, — пересмотрено.
Нисса высунулась из кухни:
— А “печать на огонь” где? В заднице?
Мара тихо сказала:
— Нисса.
Лада подняла ладонь:
— Нисса, хорошо. Но вежливо. Мы теперь официальные.
Нисса закатила глаза и ушла обратно, громко стуча котлом.
Лада пробежала глазами перерасчёт. Строки стали короче, суммы — меньше, и самое приятное: отдельной строкой стояло «возврат излишне взысканных сумм».
Лада подняла взгляд на Талвира.
— Вы сейчас мне скажете, что город возвращает деньги, — произнесла она медленно. — И я должна поверить?
Талвир буркнул:
— Верить не надо. Расписаться надо.
— О, — Лада улыбнулась. — Мой любимый жанр.
Она быстро поставила подпись, забрала бумаги и протянула руку:
— Теперь — снятие угрозы изъятия. Официально. С печатью.
Писарь уже тянулся к перу, а Талвир стиснул зубы и сказал:
— Печать будет. Но ты…
— Я что? — Лада подняла бровь.
— Ты… — Талвир посмотрел на решётку вокруг очага, на цепь, на табличку, на колокольчик. — Ты слишком уверенная.
— Я просто делаю так, чтобы меня не ели три раза за один и тот же узел, — сказала Лада. — Это называется “самоуважение”.
Талвир проворчал:
— Самоуважение у вас — заразное.
— Отлично, — сказала Лада. — Распространяйте.
Писарь поставил печать. Мокрую. Настоящую. На бумаге она блестела так, как блестит закрытая угроза.
Лада выдохнула и аккуратно положила лист в папку.
— Долги закрыты, — сказала она вслух, больше себе, чем кому-то. — Почти.
Мара, стоявшая рядом, тихо спросила:
— Почти?
Лада кивнула на книгу долгов Рины, лежащую под стойкой.
— Её долги — тоже, — сказала Лада. — Я не оставлю её “как было”. Я обещала себе: доделать правильно.
Кайрэн, молчавший весь разговор, произнёс тихо: