— Ты создаёшь замки, — тихо сказал Кайрэн.
— Я создаю рамки, — поправила Лада. — Рамки спасают.
Кайрэн шагнул ближе, посмотрел на книги.
— Рина бы… — он замолчал.
Лада закрыла книгу долгов ладонью.
— Рина бы хотела, чтобы её не забыли, — сказала она тихо. — И чтобы её “долги” не были единственным, что о ней осталось.
Кайрэн кивнул.
— Дом найдёт того ребёнка, — сказал он. — И защитит. Теперь — точно.
Лада посмотрела на него пристально:
— Теперь “точно” — это обещание?
— Это обязательство, — спокойно ответил Кайрэн.
— Хорошо, — сказала Лада. — Я люблю обязательства.
В этот момент сверху раздался звон колокольчика — не тревожный, а обычный: кто-то пришёл поздно.
— Кто там ещё? — вздохнула Лада.
Рыжий влетел в нишу, запыхавшийся, с письмом в руках.
— Хозяйка! — выдохнул он. — Тебе… тебе из столицы!
Лада замерла.
— Из какой ещё столицы, — сказала она медленно, — когда я только что закрыла смену?
— Из большой! — Рыжий протянул письмо. На воске был выжжен знак крыла — но другой, более строгий. — Сказали: срочно. Для хранителя.
Лада взяла письмо. Обруч на запястье потеплел, будто узнал печать.
Она разорвала край, развернула лист и прочитала вслух — потому что молчание в таких вещах опаснее слов:
— «В столице открывается место… и там снова нужны ваши счета».
Лада подняла глаза на Кайрэна.
— Я же сказала: дальше — работа, — произнесла она ровно.
Кайрэн смотрел на письмо, и в его глазах не было удивления. Только готовность.
— Я рядом, — сказал он.
Лада сжала письмо, почувствовала, как в груди поднимается знакомый азарт — тот самый, когда баланс не сходится, но ты уже знаешь: сведёшь.
— Тогда, — сказала она тихо, — открываем новую страницу. В книге контрактов.
И где-то глубоко под камнями печати что-то шевельнулось — не голодно, не зло, а словно внимательно слушало, куда теперь пойдёт его хранитель.
Конец