Ключ был тяжёлый, железный, с узором на бородке. Лист — в печатях. Чёрные, с оттиском крыла.
Она развернула бумагу. Строки плясали, но читались — и это было вторым фактом, за который можно ухватиться: язык был понятен.
«…по праву наследования… таверна “У Перекрёстка” и прилегающий земельный участок… обязуется…»
Её взгляд прилип к словам «обязуется» и «долг» — потому что мозг бухгалтера реагировал на такие вещи быстрее, чем сердце на страх.
«…в срок тридцати дней… уплатить сумму… в пользу…»
Сумма была написана цифрами и прописью, и цифры были неприлично большими.
— Так, — сказала она снова, уже спокойнее. — Вот и началось. Привет, новая реальность. Ты сразу решила без прелюдий?
Снаружи послышались голоса. Она вздрогнула.
— …говорю тебе, Мара, она тут, — басил мужчина. — Вчера её видели. Дышала, значит.
— Видели… — ответил женский голос, резкий, как сквозняк. — Видели они. А платить кто будет? Ты?
— Я-то чего…
— Тихо. Слышишь? — женщина понизила голос. — Там кто-то шевелится.
Она машинально сунула пергамент за пазуху и шагнула к проёму. Доски мешали, но между ними была щель. Она заглянула.
Свет резанул глаза. Она увидела зал — или то, что раньше было залом таверны. Стены в копоти, окна без стёкол, вместо крыши — рваные балки, через которые торчало небо. На полу — щебень, грязь и обломки мебели. И посреди этого хаоса стояли трое.
Женщина лет сорока, широкоплечая, в тёмном платке, с руками на бёдрах — явно привыкла командовать. Рядом — худой парень с красными ушами и мешком за спиной, нервно переминающийся. И мужчина — крупный, с бородой, в кожаном жилете, который смотрел на развалины так, будто это его личная обида.
Женщина подняла голову и встретилась с ней взглядом.
— О! — сказала она, и в голосе было столько удовлетворения, будто она поймала мышь. — Очнулась, значит.
Она вытолкнула доски и шагнула в зал. Ноги подогнулись от холода, но она удержалась. Вид у неё, вероятно, был потрёпанный. Но главное — она стояла.
— Кто вы? — спросила она.
— А ты кто? — парировала женщина. — Вчера ты тут валялась, как мешок. Сегодня — уже вопросы задаёшь. Неплохо.
— Я… — она запнулась.
В голове вспыхнуло имя. Чужое, но будто написанное на внутренней стороне черепа.
— Я… Лада, — сказала она и почувствовала странную двойственность: имя подошло, как чужая куртка, которую почему-то носишь давно.
— Лада, — повторила женщина, как пробуя. — Значит, ты та самая наследница. Ну и что? Наследство у тебя — вон, — она кивнула на руины. — И долг к нему прилагается.
Бородатый хмыкнул.
— Мы тебе не враги, девка. Мы — как сказать… заинтересованные лица.